Вика - Генрих Соломонович Книжник

повёл, если бы узнал, что его отец отдал меня на исследование, как кролика какого-нибудь? Кого бы выбрал — меня или отца? Отца, конечно. Я и сама выбрала бы папу и маму. Я ведь Сеньке пока никто, хотя он и сказал, что хочет жениться на мне. Ну, это когда ещё будет, может, мы оба передумаем сто раз… А отец у него один, другого нет. А если мы не передумаем жениться, мне ведь придётся видеться с его отцом. А вдруг он окажется гадом? Значит, мне с Сенькой нельзя будет жениться… Да. А дружить с ним пока можно? Не знаю. Интересно, а Васька кого выбрал бы — отца или меня? Он про своего отца не рассказывает… Да ну его, Ваську, не хочу о нём думать.

А всё-таки кого бы Васька выбрал?         |

* * *

Я ещё день посидела дома, и мне надоело. Захотелось в школу. Когда я вошла в класс, все ребята обступили меня, кричали, радовались за меня и расспрашивали, как всё было. Сенька сразу протолкнулся ко мне и стал охранять, а Васька так и не сумел пробраться.

Пришла наша классная Зоя, спросила, как я себя чувствую, могу ли полноценно заниматься. Да, конечно, я могу. И всё пошло, как всегда.

Когда уроки кончились и все собирались мчаться домой, в класс вдруг вошёл киношник Виталий Павлович, помощник режиссёра, и объявил, что я, Вика Ярославцева, по фотоснимкам прошла на вторую пробу. Завтра к четырём часам режиссёр ждёт меня на киностудии. В три пятьдесят меня будут встречать у проходной.

Наступила такая тишина, что даже в ушах зазвенело. И вдруг Данька-Слон неторопливо так сказал:

— Опять хотите её украсть?

И класс взорвался. Все кричали, топали ногами, кидали в этого Виталия чем попало. Зоя покраснела, крикнула, что сейчас вызовет милицию, но её никто не услышал. Сенька завопил: «Держи его!» и кинулся хватать за пиджак, а за ним Слон и Федя Тихов.

Виталий Павлович вытаращил глаза, попятился, крикнул: «Сумасшедший дом!» — выскочил из класса и почти побежал прочь. Ребята повалили за ним, кричали и свистели ему вслед.

А я стояла и чуть не плакала: как они все за меня вступились! Мне было так приятно, что не передать словами.

А потом я подумала: а вдруг киношники и вправду захотели меня снять в кино?

* * *

В тот день домой из школы нас сопровождала тётя Тоня.

Уже почти у нашего дома тётя Тоня сказала:

— Ну что, добежите сами? А то нам с Васей надо зайти в магазинчик.

Мы с Сенькой кивнули. Тётя Тоня с Васькой свернули в подвал, где был наш домовый магазин, а мы пошли к своим подъездам. Вдруг я увидела совсем рядом с моим подъездом знакомую киношную машину и испугалась. Я поглядела на Сеньку, а он тоже смотрит на машину и тихо спрашивает:

— Чего им от тебя ещё надо?

— Не знаю.

— Пошли лучше к нам. Позвонишь от нас родителям, чтобы они тебя забрали.

Мы пришли к Сеньке, и я сразу позвонила папе. Но у него телефон был отключён, наверное, опять какое-нибудь совещание или эксперимент. Ну ладно, позже позвоню.

Тётя Инна, Сенькина мама, обрадовалась, когда увидела меня, сразу отправила нас мыть руки и усадила за стол. Ирма, конечно, уселась рядом, хотя ей строго-настрого запрещается выпрашивать кусочки. Но она знала, что от меня ей что-нибудь обязательно перепадёт.

Только мы начали есть, как зазвонил мой телефон: папа. Оказывается, этот Виталий Петрович с ним уже связался и просил разрешить мне сниматься. Но он, папа, не разрешил, потому что считает, что мне такая нагрузка будет вредна. Подробнее об этом он со мной поговорит потом. А сейчас он очень занят и просит меня пока побыть у Сеньки.

Мы ещё обедали, когда открылась дверь и вошёл Сенькин отец, а с ним этот его друг, подлый Пётр Сергеич. Я чуть со стула не упала, а Пётр Сергеич противно заулыбался и сказал:

— Здравствуй, милая девочка, очень рад тебя видеть!

Я поздоровалась и уткнулась носом в тарелку.

Что делать?!

А если он сразу начнёт меня красть?

А Сенькин папа ему поможет?

А если Сенькин папа специально выследил меня и позвал его?

Нет, вряд ли. И красть меня при Сеньке и тёте Инне опасно.

Я немного перестала бояться, но всё равно мне очень хотелось оказаться подальше от этого гада и Сенькиного отца. Доем и пойду домой, а Сеньку попрошу, чтобы он вместе с Ирмой проводил меня.

Сенькин отец сказал, что им с Петром Сергеичем надо пообщаться. Они ушли в Сенькину комнату и закрыли за собой дверь. А я сидела и думала: «Вот сейчас доем и уйду. А как же киношная машина? Вдруг она ещё здесь? И рюкзак свой я оставила в Сенькиной комнате, а там сейчас этот… Хорошо, хоть телефон со мной, позвоню папе. Но как звонить при Сеньке, ему всё придётся объяснять… Подожду».

Мы уже допивали сок, когда Сенькин отец вышел из его комнаты и весело прошёл на кухню. Сенька проводил его недовольным взглядом и тихо пробурчал:

— Сейчас опять в моей комнате выпивать станут. А где мне уроки делать? Опять за обеденным столом?

И я поняла, как ему всё это, и Пётр Сергеич тоже, не нравится.

А из Сенькиной комнаты слышался голос Петра Сергеича. Он говорил по телефону, а о чём — разобрать было невозможно. Подслушать его мысли я побоялась: вдруг