Свой голос - Коллектив авторов -- Детская литература

Итак, мальчик пошел во двор. Там он увидел Кэтлин — девочку из соседнего подъезда. Она сидела на асфальте и рвала на мелкие клочки венок, сплетенный из красивых цветов. Кэтлин была девочка взбалмошная и могла себе такое позволить. Ее родители, которых соседи считали выскочками, работали в каком-то рыболовецком колхозе. У них была новая «Волга» и много ковров. Когда папа Кэтлин выходил воскресным утром выколачивать ковры, это было событие — вроде субботника или спартакиады народов СССР. Проезжавшие машины замедляли ход, водители с любопытством выглядывали из окошек. Хлопали двери, распахивались окна. На балконе появлялась в цветастом халате толстуха мать Кэтлин и командовала во весь голос, учила мужа, будто он выколачивал первый в своей жизни ковер. Тогда и мама нашего мальчика выгоняла его папу выбивать ковры. Правда, у них было всего полтора ковра — один ковер был наполовину ковер, а второй, побольше, меньше самого маленького ковра соседей. Папа выбивал ковры в сторонке, осторожно. Он не осмеливался ударять хлопушкой слишком сильно. Мальчик смотрел на них обоих из окна и догадывался, что папа стесняется своих ковриков. И ему становилось жаль папу.

Ничего удивительного, что Кэтлин была девочка страшно избалованная. Еще у них был роскошный дог. Пятнистый и голый, как колбаса. Лохматые собаки куда приятнее. Они всамделишние. В доге собачьего было маловато, зато он был редкостью и стоил бешеных денег. Так, во всяком случае, хвасталась Кэтлин. Папа Кэтлин сам выгуливал собаку. Дог бежал легко, как прыгун в высоту, и нагонял страх на прохожих. Папаша носил яркий спортивный костюм, хотя спортом и не занимался. Он с важным видом дымил сигаретой и внимательно следил за тем, чтобы его дог не пристал к резвившимся в отдалении псам. Правда, дочке играть с чужими детьми он разрешал. Наверно, не считал их беспородными. Кэтлин у них единственный ребенок. У нее есть своя комната и еще много чего. У дога же нет. Девочка иногда устраивала в своей комнате дисковечера. Тогда она надевала длинное, до пят, платье на бретельках и распускала волосы. Воображала себя дамой. Она угощала гостей молочными коктейлями и заставляла их чокаться! Мальчик тоже бывал несколько раз на этих вечерах. Они неплохо ладили, особенно в последнее время. Настолько, насколько вообще можно ладить с такой маленькой заносчивой особой. Их можно было даже принять за настоящих друзей. Но мальчик знал, что это не так. Он был для нее временным другом, за неимением лучшего. Вообще-то Кэтлин водилась с другим мальчиком, из высотного дома. Этот восемнадцатиэтажный дом стоял на углу. Говорили, будто у того мальчика целых три имени. Разве наш со своими двумя ему ровня! Тот, другой, был якобы чрезвычайно музыкальный ребенок. И правда, когда Райнер-Грегор иногда прогуливался под окнами соперника, он слышал гаммы. Наверно, тот репетировал. Он, конечно же, с пеленок усвоил, что занятия музыкой — хороший тон. Может быть, родители собирались определить его в музыкальную школу. А возможно, он уже ходил туда. Жизнь у этого мальчика была несладкая. Зануда Кэтлин и нудные гаммы. Сейчас этот мальчик уже месяц как отдыхал в деревне. Наверно, здоровья набирался, очень уж замухрышкой он выглядел. Вот Кэтлин и искала новых знакомств. Бабушка говорила мальчику: с глаз долой, из сердца вон. Мальчик в душе надеялся, что соперник так и останется в деревне. И, проходя мимо высотного дома, со страхом прислушивался, не звучат ли опять гаммы. Но открытые окна безмолвствовали. Там жила только женщина, присматривавшая за квартирой.

Итак, он увидел Кэтлин. Девочка не позвала его поиграть, а подходить к ней первым тоже не пристало. Вдруг еще покажется назойливым. Мальчик остановился поодаль, достал из кармашка листок и притворился, будто читает. Кэтлин не выдержала — ведь девчонки от рождения любопытны — и вроде бы случайно подошла к мальчику.

— Что это у тебя? — надменно спросила она.

— Ничего, просто так, — сдержанно ответил мальчик.

Кэтлин затопала ногами и закричала:

— Что это за бумажка? Что это за бумажка? — Она привыкла, что все ее прихоти исполняются немедленно.

Мальчик притворно вздохнул — как будто Кэтлин ему надоела:

— Ну, смотри. — И протянул бумажку.

Кэтлин тут же ее схватила.

— Надеюсь, буквы ты знаешь? — снисходительно спросил мальчик.

Кэтлин снова затопала ногами и закричала:

— Я буквы с трех лет знаю! Я по слогам читала в четыре, а по-настоящему в пять! Ты тогда еще даже время узнавать не умел! Не воображай! У нас дома есть все подписные издания, даже история искусств!

— Тише-тише, успокойся, — попытался унять ее мальчик.

Кэтлин стояла лицом к солнцу, и Райнер-Грегор словно впервые увидел, какие у нее зеленые глаза. А бабушка говорила: не верь зеленым глазам. И ему стало не по себе — глаза были совсем зеленые. Зеленые с желтыми крапинками.

— Что это? — не отставала Кэтлин.

— Да так, это на иностранном языке, — небрежно ответил мальчик. — Тебе не понять.

Кэтлин посмотрела на него с недоверием:

— На иностранном?

— Да, это самое главное иностранное слово, — важно кивнул мальчик.

— Ты знаешь иностранные языки? — уважительно спросила Кэтлин. Она даже дуться перестала.

— Разумеется, — сухо отозвался мальчик. — Еще есть вопросы?

— И ты можешь его прочесть?

— Само собой, — последовал ответ.

— А как его читают?

Мальчик смутился. А что, если она не отвяжется? Ведь он и сам пока не знает. Ну что бы им встретиться на полчаса позже! А девочке ответил, мол, не такой он дурак — с каждым встречным делиться своими знаниями. Кэтлин дрожащим голосом, едва слышно, сказала, что она не каждая и совсем не обязательно сейчас, она может и до завтра подождать.

— Завтра на этом же месте, — многозначительно произнесла она.

— Если тебе так хочется, — равнодушно протянул счастливый полиглот, и сердце его готово было выпрыгнуть из груди.

Он понял, что в его руках неожиданно оказался великолепный козырь. Тут есть над чем подумать — голос-то у Кэтлин дрожал! Это было как в приключенческом фильме, когда один разведчик в сумерках обменивается паролем с другим разведчиком, который поджидает его в укромном месте. И в то же время ситуация напоминала совсем другие фильмы.

— Только помни: никому ни звука! — сурово предупредил он Кэтлин.

Ему очень хотелось, чтобы завтра наступило скорее. Но предстоял важный визит. И не было никакой уверенности, застанет ли он старика дома. Да и поможет ли ему вообще старый