Шепот бота - Павел Беренсевич

– Анка, – сказал я сдавленным голосом.

– Да?

– А с кем ты поедешь летать на парапланах?

– В смысле с кем? – Она выглядела удивленной, будто мой вопрос ее задел. – Одна.

Я почувствовал, что краснею, и резко замахал руками.

– Нет-нет. Не в этом дело! Я имел в виду, с какой фирмой.

– А что? – она подозрительно свела брови.

– Да ничего. Друг спрашивал. Он тоже интересуется полетами.

Знаю, знаю. Трусливо и неоригинально. Я надеялся, что румянец на моих щеках не слишком бросался в глаза.

* * *

Центр воздушных прогулок «Икар» я нашел в интернете без труда. На главной странице сайта в кадре было два тяжелых шнурованных ботинка, а под ними в сотнях метров голубело какое-то теплое море, врезающееся в исчерченный причудливыми желтыми линиями пляж. Логотип в виде одинокого перышка на голубом фоне я бы назвал жутковатым, если бы разбирался в такой ерунде, как сюжеты из мифологии. «Продажа оборудования», «Сервис», «Курсы инструкторов», «Соревнования», «Интересное», «Поездки» – гласило верхнее меню. Я кликнул на «Поездки». Мне предложили на выбор: «Воздушные каникулы с семьей» и «Парапланерные лагеря». Я немного переживал, ведь я не знаю, какой именно лагерь мне нужен.

«Здравствуйте, это Филип Койтыс. Я хотел бы записаться в лагерь». – «Какой лагерь?» – «Тот же, в котором Анка». – «Какая Анка?» – «Нуу… Такая бокситовая?»

Тупо, да? Поэтому я очень обрадовался, увидев во вкладке «Лагеря» только один: Живецкие Бескиды[11], 1–14 июля.

Я немного попялился на ботинки в воздухе, успокоил пульс, взял со стола телефон. Они работают в субботу? Я проверил, работают. Я записал номер с экрана компьютера и задержал дыхание. Сначала послышались два продолжительных гудка, несколько тактов мелодии о полете кондора и, наконец, довольно приветливое:

– «Икар», слушаю вас.

– Здравствуйте. Я хотел бы узнать про лагерь, я правильно позвонил?

– Да, но у нас осталось только одно свободное место.

– Ага, уже только одно, да? – Я почувствовал, как к лицу прилила кровь. – То есть нужно решать побыстрее?

– Да-да. Спрос очень большой.

– Ага, большое спасибо, – ответил я и положил трубку.

Я сидел, оперевшись локтями о стол, а головой в кулаки, и сердце мое бешено колотилось. «Что делать?» – в отчаянии думал я. Похоже, действовать нужно немедленно. Сейчас, в эту минуту. Как можно быстрее решить вопрос с Анкой. Выяснить, расспросить. При одной только мысли об этом у меня мурашки бежали по коже. Но ведь я должен был знать, точно ли она едет и найдется ли при ней место для меня. А родители? Без их разрешения не о чем и говорить. Я предполагал, что они согласятся, но понимал, что будет непросто. Не говоря уже о деньгах, которые нужно было вернуть, прежде чем просить снова. Тем временем где-то, далеко или близко, некто, возможно, как раз потянулся к телефону, как раз набирал номер, как раз узнал, что осталось только одно место, как раз раздумывал… В панике я сорвался со стула, нервно прошагал от стола к двери. Снова сел. Снова встал. В конце концов решительно дернул ручку.

– Знаете что?! – закричал я, вбегая в большую комнату. – Тут такое дело…

Суббота. Они ушли в магазин. Как они могли! Как раз в этот момент, когда мое счастье висит на волоске. Я дрожащими руками схватил трубку и набрал номер.

– «Икар», слушаю вас?

– Есть еще это свободное место? – начал я без предисловий.

– В лагере? Да, одно, все время спрашивают.

– А можно зарезервировать?

– При резервации нужно внести предоплату десять процентов.

– Я принесу в понедельник, – умоляющим тоном сказал я.

– Точно?

– Клянусь!

Я понятия не имел, откуда я возьму триста злотых на предоплату, но это была задача на понедельник. До понедельника меня еще ждала суббота с Анкой и воскресенье с Анкой – слишком приятная перспектива, чтобы омрачать ее приземленными делами.

* * *

В 16:30 она позвонила и сказала, что не придет. Важные дела, печалька, ей очень жаль. Я посмотрел на печенье, которое уже стояло на столе, чашки, салфетки и сахар – мне стало ужасно грустно, что я так старался, так настраивался, так ждал… Я взял себя в руки и мужественно сказал:

– Ну, ничего, не сегодня, так завтра.

Она вздохнула.

– Что, завтра тоже нет? – взволнованно спросил я.

– Я действительно хотела.

В этом было столько печали, что я растрогался и мягко сказал:

– Не расстраивайся, Анка. У нас еще все впереди.

– Я знаю, – прошептала она. – Но это было для меня важно.

У меня чуть телефон не выскользнул из вспотевшей ладони. Я переложил его в другую руку, одновременно пытаясь отыскать в голове подходящие слова утешения. Они не потребовались, Анка сама их произнесла.

– Ну что ж, – вздохнула она. – В этом году не получилось, может, в другом получится.

Я понятия не имел, о чем она. Я спросил, что не получилось, а она, извиняясь, ответила:

– А, сорри, я все о парапланах.

Я машинально поправил салфетки в подставке.

«О парапланах? – подумал я. – Что-то не так с лагерем?»

– Мест уже нет? – спросил я, пораженный внезапной догадкой.

Если бы выяснилось, что я увел у Анки из-под носа последнее место в лагере ее мечты, это была бы со стороны судьбы изощренно злая ирония. Еще немного, и я бы расхохотался. Но дело было не в месте. С этим как раз было решено. Проблемы были с деньгами. Предоплату при резервации она давно внесла, но на этой неделе истекал срок внесения второй оплаты. Если бы мы в выходные напряглись, то, наверное, успели бы написать оставшиеся статьи, а ребята из Австралии платили быстро. Но, как назло, важные дела нарисовались у нее именно сейчас! Анка переживала. Почему ей так не повезло? Почему весь мир будто сговорился, чтобы приковать ее к земле?

Я не мог этого слушать. Ведь не ВЕСЬ мир сговорился! Ведь не всегда ей не везло! Ведь у меня в эти выходные нет срочных дел!

– Я могу все сделать, – предложил я.

Я чувствовал, как она грустно улыбается:

– Ты ведь только проверяешь, а у меня не будет времени сделать адаптации.

– В этот раз в виде исключения я сделаю адаптации, – предложил я.

Она не хотела соглашаться. Знала, что мне не очень нравится эта работа. Уважала это. Считала, что принципы важнее полетов.

– Хватит за меня беспокоиться, – резко прервал ее я. – Я сказал, что сделаю, значит, сделаю.

Наступила тишина, во время которой Анка, видимо, пыталась сдержать эмоции. В конце концов, она тихо спросила:

– Точно?

– Если ты еще раз спросишь, я