Шепот бота - Павел Беренсевич

– Фил, – добавила она наконец. – Мне просто жалко такую голову гонять по городу. Это действительно не нужно. Достаточно того, что я вышлю тебе материалы.

– Но мне недостаточно! – вырвалось у меня.

Повисла нелегкая пауза, после которой, как мне показалось, голос Анки изменился.

– Ну хорошо, Фил. Если ты считаешь, что я тебе нужна, конечно, можем встретиться.

– Тогда как? Завтра? – спросил я, забывая о напускном равнодушии.

– Завтра я не могу, – сказала она и, предвосхищая следующий вопрос, добавила: – Послезавтра тоже нет.

Второе я знал. Среда, 18:30, центр воздушных прогулок «Икар» – обучение теории для участников лагеря. При мысли о том, какое у нее будет лицо, когда она меня там увидит, я удовлетворенно улыбнулся.

Закончив разговор, я почувствовал, что у меня пересохло в горле, и пошел на кухню попить. Я принес кружку наверх, поставил на старый коврик для мышки, а сам сел за стол. Я высыпал деньги и с минуту молча в них вглядывался. Насмотревшись, я сложил из банкнот пятиэтажный дом, потом поезд с пятью вагонами, цветок с пятью лепестками, заборчик из пяти досок, лесенку из пяти ступенек и переход-зебру с пятью полосками. Сотни были совсем новенькие, ароматные, приятные на ощупь и для глаза. Три из них я собирался отдать Яцеку, две – родителям. Таким образом, от долга за билеты оставалось немногим более пятисот злотых. Если бы мы с Анкой удержали прежний темп работы, я выбрался бы из долговой ямы быстрее, чем мог мечтать.

«А если Кокс выиграет и нам еще дадут премию?» – подумал я. Я впервые в жизни почувствовал некоторое возбуждение при мысли о предвыборной гонке. Я спрятал деньги обратно в конверт и постучал по клавиатуре. Долго искать не пришлось. Результаты ежедневных опросов публиковало интернет-издание «Якандада Тудэй». В отличие от «Якандада Дэйли» и «Якандада Трибьюн», у этой газеты была вкладка «Архив» с номерами за последние двадцать лет, что вызывало некоторое доверие. К сожалению, прогнозы были не очень: пятьдесят пять процентов избирателей планировали проголосовать за Полсона, и только сорок пять – за Кокса.

В голове не укладывалось, как можно хотеть в мэры человека, который стреляет из пневматики по утконосам, заколачивает бабки на мошеннических схемах и рассказывает расистские шутки. В комментарии под опросом кто-то упрекал Кокса в «любительской манере ведения предвыборной кампании», и это так меня задело, что я молниеносно нашел в сети канадскую заметку о фальшивых сборах на лечение больного ребенка. Удачная адаптация немного подняла мне настроение.

– Мы еще посмотрим, кто тут любитель, – процедил я.

На сайте «ЯкандадаТудэй» я подписался на ежедневные эсэмэс уведомления о новых результатах опроса, а потом написал Анке: «Привет, мне скучно. Кинешь материалы?».

* * *

Яцек не очень удивился, когда на следующий день в школе я отдал ему долг.

– Это от той газеты, да? – спросил он.

Нашим мамам даже не нужен был интернет, чтобы получать ежедневные рассылки. Хватало пяти остановок вместе по пути на работу каждое утро. Но информация о моей журналистской карьере еще не могла попасть во вчерашнюю утреннюю рассылку, а сегодняшняя не успела бы добраться до Яцека. Новость, видимо, пришла другим путем, окружным, но тоже эффективным: сначала по телефону от мамы к бабушке, потом от бабушки к маме Яцека во время вечерней прогулки с Чипсом и Галошем.

– Ну, знаешь, – скромно сказал я. – Косить газоны было бесперспективно, поэтому я решил попробовать себя в прессе.

– Но я слышал, что не в нашей, – Яцек мотал головой с искренним восхищением. – Какой-то англоязычной, да? Кажется, где-то очень далеко.

– В Новой Зеландии, – неохотно ответил я.

Собственно, сам не знаю, почему. Я подозревал, что он будет искать? Предпочел не облегчать ему задачу? Не хотел слушать его замечания? Впрочем, какая разница – и то и другое далеко, на другом конце света.

– А о чем ты пишешь? – спросил он.

– О разных вещах. О природе и все такое.

– Как защитить птицу киви? – пошутил он.

– Например, – сказал я. – И еще о выборах, у них там сейчас кампания.

– А ты знаешь, что «Властелина колец» снимали в Новой Зеландии? – Яцек размечтался, вспомнив о зеленых холмах и недоступных горах, в которых Фродо и его друзей поджидали разные приключения. Потом его мысли сделали эффектный кульбит и перекинулись на порт в Миколайках, где мы с ним погрузимся на борт и отправимся в рейс. – Может, если повезет, мы доберемся туда по Мазурам, как думаешь?

– Ну не знаю, – протянул я, но он уже взялся за весла.

– Из Миколаек, кажется, лучше в Пиш, – рассуждал он. – Потом по притоку до Нарева, по Нареву до Вислы, а по Висле до Балтики. Дальше по Северному морю в Атлантику, а тут вот не знаю – входить в Средиземное море, или сразу через Суэцкий канал, или вокруг Африки? Что думаешь? Сколько у нас времени?

Я хотел ему сказать, что со временем как раз проблема, поскольку так неудачно складывается, что, когда он будет отчаливать от Миколаек, я планирую быть на седьмом небе, ну или по крайней мере где-то неподалеку. Тем временем Святоша обогнул Маврикий и направился к Австралии, где (о чем он не имел ни малейшего понятия) Кокс как раз на три процента уменьшал разрыв с Полсоном.

* * *

– Крыло параплана состоит из двух слоев плотного материала, которому при помощи специальных ребер придается жесткость, благодаря чему формируются вытянутые секции с отверстиями, через которые внутрь попадает воздух и создается аэродинамическая чаша, – загорелый блондин, который в начале обучения представился Генриком, изобразил руками характерную чашеобразную форму. – К нижней части ребер, – объяснял он дальше, – прикреплены стропы, соединяющие крыло с обвязкой пилота. Рулевое управление осуществляется с помощью строп, прикрепленных к задней кромке крыла. Свободные концы строп проходят через карабины и заканчиваются ручками, которые во время полета вы держите в руках. Натягивание управляющих строп позволяет изменять положение угла одной из половин крыла и, соответственно, поворачивать параплан. Корректировку направления полета также можно производить посредством балансирования телом и изменения центра тяжести.

– Балансирования чем? – спросил мальчик в клетчатой рубашке, сидевший в первом ряду и отчаянно пытавшийся записать каждое слово Генрика.

Инструктор, извиваясь бедрами и плечами, повторил:

– Телом.

Я ничего не записывал. Слишком нервничал. В маленьком зале местного клуба, арендованного центром воздушных прогулок «Икар» для обучения, были заняты все стулья, кроме одного. Стула рядом со мной. Любому, кто собирался сесть на него, я торопливо сообщал:

– Нет-нет, здесь занято.

Чем дольше шло обучение, тем сложнее мне было убеждать тех, кто стоял у стены, что мне нужен отдельный стул для кепки. В конце концов какой-то