Шепот бота - Павел Беренсевич

– Ты чудо.

– Посмотрим.

Мэйл пришел через пару минут. В нем было штук пятнадцать текстов для адаптации, а в самом письме было написано только: «Спасибо! Спасибо! Спасибо!» и красное сердечко.

* * *

В этой адаптации к австралийским реалиям было что-то затягивающее. Работа требовала сосредоточенности, точности, интуиции. Не говоря уже о знаниях. Мелкая нестыковка, и все пойдет насмарку. Например, такое предложение: «У соседей сердце разрывалось, когда они видели, как его маленькие дети стоят в наказание под дверью холодной январской ночью». Кто-то менее внимательный мог просто расстроиться из-за малюток, проглотить пару злобных эпитетов, закрыть файл и поставить галочку «задание выполнено». Но не я. У меня сразу щелкнуло. Так, минуточку! Ведь январь – это середина австралийского лета! Или: «На вопрос о том, что он делал ночью рядом с местом происшествия, он объяснил, что вышел на прогулку посмотреть Большую медведицу». Кто-нибудь скажет: «Дурацкое оправдание, любой обманщик так скажет». А я отвечу: «Любой, но не австралийский – в южном полушарии не видна Большая медведица!»

«Он пытался вручить полицейским пачку свежих однодолларовых банкнот». Возможно? В США да, но не в Австралии. Там самый маленький номинал банкноты – пять долларов! И так статья за статьей, как поездка по трассе «Формулы-1». Вдавливаешь газ в пол, чтобы как можно быстрее доехать до финиша, но при этом знаешь, что на любом повороте, на любой неровности можешь вылететь с трассы и разбить болид на тысячи кусков. Удивительно, какой прилив адреналина может вызвать работа за компьютером.

Когда в воскресенье я поставил последнюю точку в последней статье, на улице было уже темно. Я почувствовал радость победы, тяжесть в голове и при этом странную грусть, что все закончилось. Мотор работал на высоких оборотах, шины все еще были горячие – чтобы не тормозить слишком резко, я зашел на «Якандада Дэйли».

Сторонники Полсона времени зря не теряли.

«Несколько недель назад, – говорилось в одной из статей, – в наших краях активно обсуждалась загадочная история с падежом скота на ферме Дэйвисов. Сначала подозревали эпидемию, но после более детального исследования было установлено, что всему виной грязная вода в некогда чистой реке Якандада. Сложно сказать, была ли с этим связана загадочная цистерна, сливающая свое содержимое прямо в воду. Однако важно отметить, что, по утверждению достоверных источников, на цистерне было написано название фирмы: “T. Кокс – Транспортировка жидкостей”».

– Как топорно, примитивно и глупо! – вспыхнул я. – Кроме того, в Австралии говорят «станция по разведению скота», а не «ферма».

С ощущением триумфа я выслал Анке мэйл с плодами моего труда.

– Пойдет? – кокетливо спросил я в конце.

* * *

Офис Центра воздушных прогулок «Икар» размещался между магазином со средствами для реабилитации и офисом конторы страхования жизни. Было ли это связано со специфическим чувством юмора любителей парапланеризма или же с мрачной интуицией соседей, для меня было важно одно: с мамой сюда приходить не следовало. Конечно, это была заметка на будущее. Пока же, толкая дверь с надписью «Улет!», я больше волновался о другом. Во-первых, успел ли я. Я обещал внести предоплату в понедельник, и в понедельник с ней и пришел, но было уже пять часов, и они могли решить, что хватит ждать, и продать мое место кому-нибудь другому. Во-вторых, а что с Анкой? Я пахал все выходные, и, наверное, мог ожидать от нее хотя бы маленькое «спасибо». Но вот прошли уже почти сутки, как я выслал тексты, а ответа так и не было. В-третьих, а не свинья ли я. Впрочем, Яцек сам несколько дней назад предложил дать мне в долг, но вряд ли он имел в виду поездку в лагерь парапланеризма. Конечно, я собирался вернуть ему все до копейки, но до выплаты этих денег мне предстояло мириться с чем-то похожим на угрызения совести.

– Чем могу помочь? – спросил бородач с длинными волосами, собранными сзади в пучок, из-за стола, стоящего под балдахином из оранжевого крыла параплана.

Заплетаясь и хрипя, я объяснил, что я тот, кто звонил по поводу последнего места и должен был сегодня принести предоплату, и прошу прощения, что так поздно, но раньше не получилось, и вообще, но вот он я.

– А, да-да, помню, – улыбнулся он и стал искать что-то в компьютере. – Лагерь в Живецких Бескидах. Одно место. Все верно. Две тысячи злотых. И еще нужно согласие родителей.

– Что?! – в ужасе переспросил я.

– Или Вы уже достигли совершеннолетия? Тогда согласие не нужно.

– Нет-нет! – замахал я рукой. – Про согласие знаю. Но СКОЛЬКО злотых?

Он выглядел так, будто мой вопрос его оскорбил.

– Две тысячи, – сказал он. – Вся информация есть на сайте.

– Но когда я записывался, было триста!

– При записи триста, и до середины мая вторая оплата. Так как запись в середине мая, обе оплаты сразу. Логично.

Да, нельзя отрицать, май уже перевалил за половину. Впрочем, Анка, как я помню, тоже говорила про оплату второй суммы. Переспорить этого парня не было никаких шансов. Единственное, что мне оставалось – это надеяться, что под косматой бородой бьется человеческое сердце.

– Но у меня сегодня только триста злотых, – промяукал я жалобно. – А нельзя как-нибудь вторую сумму перенести?

Работник фирмы посмотрел на меня таким взглядом, будто колебался между тем, сожрать меня сразу или оставить на потом, и наконец спросил:

– А завтра принесешь остаток?

– А можно послезавтра? – выдавил я.

Мужик потянулся рукой под столешницу, где, как мне казалось, он хранил ружье или пульт от ловушки-колодца с крокодилами, но он достал только бумажку.

– Анкета, – буркнул он. – Принеси заполненную. И с ней согласие родителей и тысяча семьсот злотых. В среду в 18:30 обучение для кандидатов. Обязательное.

На столе завибрировал телефон, и бородач выразительно посмотрел на меня.

– «Икар», слушаю, – долетело до меня, когда я выходил на улицу. – Да, конечно, есть такой лагерь… Сын и друг, да?.. Минуточку. Да, есть два последних места, но поспешите, желающих много.

Глава пятнадцатая

– Как дела у Ани? – невинно спросила мама, едва я переступил правой ногой порог дома.

– В каком смысле? – нервно буркнул я, ведь жизнь меня уже научила, что у таких вопросов всегда есть скрытый смысл.

– Ну вообще, как у нее дела?

– Вообще знаю только, как у нее были дела три дня назад, – ответил я.

– Как это? – удивилась мама. – А вы не встретились минуту назад? Она должна была как раз на остановку идти.

На долю секунды я замер с концом шнурка в пальцах, после чего мгновенно завязал обратно только что распущенный узел.