Наша родная - Лев Леонидович Сорокин

важное дело?

Но Костя не успел ему ответить, помешал адъютант.

— Вы знаете этого мальчика, товарищ Охрименко? — спросил он.

— А то как же. Мы ведь соседи. Это Костя Ковальчук, сынок моего покойного друга. Боевой паренек. Помните, я рассказывал о нем?

— Ах, это он самый и есть! Тогда идемте и вы с нами.

В кабинете за столом сидел пожилой человек в генеральской форме. Адъютант что-то тихо прошептал, указывая на Костю. Генерал кивнул головой и пристально посмотрел на мальчика.

— Вот ты какой, Костя Ковальчук, — ласково сказал он, — ну, докладывай, что у тебя за тайна?

Но Костя вместо ответа спросил его:

— Товарищ начальник, скажите: это очень плохо, если наше полковое знамя фашистам попадет?

— Да ты, и впрямь, смелый парень, — засмеялся генерал, — не я ему, а он мне вопросы задает. Очень плохо, мальчик, — серьезно заговорил генерал. — Если наш советский полк потерял свое знамя, это для него большой позор.

— Вот, вот, — перебил его Костя. — Тот командир мне то же самое говорил.

— Какой командир?

— А тот, который у нас на огороде себя и немцев взорвал.

— Взорвал? — переспросил генерал. — Вот что, мальчик, рассказывай все по порядку.

…Когда Костя окончил рассказ, генерал обнял отважного паренька и крепко поцеловал.

— Спасибо тебе, дорогой товарищ Ковальчук! Да понимаешь ли ты, какой подвиг совершил? Ты поступил, как советский человек, как настоящий пионер-ленинец!

Он обернулся к адъютанту.

— Машину! Быстро! Едем за знаменем. Ну, и молодец!

* * *

Вот и окончен, дорогой читатель, мой рассказ. Осталось только досказать очень немногое.

Полк, чье знамя спас отважный киевский пионер, был снова сформирован под прежним названием. Косте была оказана высокая честь — лично вручить полку его боевое знамя.

Полк этот затем славно сражался с врагами и с боями дошел до самого гитлеровского логова — до Берлина. Все в полку считали Костю своим однополчанином и часто писали ему письма о своих боевых делах.

Счастливым праздником в жизни Кости был день 23 февраля 1944 года, когда Родина отмечала 26-ю годовщину Советской Армии. В этот день ему вручили орден Красного Знамени, которым наградил его Верховный Совет СССР за героический подвиг.

По ходатайству генерала — военного коменданта Киева — Костю Ковальчука приняли в Суворовское училище. Отвез его туда и сдал с рук на руки начальнику старый Остап Охрименко.

— Ну, Костенька, — сказал он на прощанье, — служи Родине так же, как служил ты ей до сих пор.

— Служу Советскому Союзу! — ответил маленький герой, салютуя по-пионерски.

Л. Чернышев

ДРУЖБА

1 То свет, то тени на стерне — Играет солнце с тучей в прятки… Грохочут танки. На броне Взвились, как крылья, плащ-палатки. В бою секунда дорога. Десант в порыве наступленья, Стремится вырвать у врага Еще, еще одно селенье. Хоть враг хлестнул волной огня, Но танки мчат огню навстречу. И — пушка смята у плетня! И дзот снарядом искалечен. Пальба, пальба, со всех концов, Шальное пламя гложет хату… Худое детское лицо В дыму почудилось солдату. Он спрыгнул с танка на ходу, Бежит под пули и снаряды: — Я все равно его найду… Не дам спалить мальчишку гадам! И он влетел в горящий дом, Как будто в топку паровоза. Глотнул огня… Упал пластом. А дым клубится, точит слезы. Солдат пополз сквозь жар и мглу Туда, где пламя зло кипело, И под скамейкою, в углу Нащупал худенькое тело… И, словно пьяный, шел с крыльца, Не слыша грома батареи. А хлопец русского бойца Обнял доверчиво за шею… 2 Враг отступил. Окончен бой. У кухни топчутся солдаты. Один из них пошел тропой, Ведущей прямо к медсанбату. Он в котелке помятом нес Нехитрый свой солдатский ужин. Но строгий доктор произнес: — Нельзя!.. Покой мальчишке нужен. Солдат хитрил: «Братишка, ведь… Неужто вы не разрешите? Одним глазком хоть посмотреть…» И доктор сдался:                       — Проходите!.. — Ну, как, Петро, твои дела? — Та добре… — глазки заблестели, — Щека скорей бы зажила. — Пройдет, подсохнет за неделю. Не опускай лишь головы!.. А хлопца радость подмывала: — Вы, дядя Ваня, из Москвы? — Нет, из Челябинска. С Урала. Слыхал когда-нибудь?                               — Угу. Еще давно, перед войною, Катал нас батька на лугу На вашем тракторе весною… Взвилась ракета со двора,