Истории с последней парты - Виктория Валерьевна Ледерман

– Кит, – говорю я. – Как ты думаешь… мы сможем дружить… как раньше?

– Не знаю, – говорит он.

Мы смотрим на городские огни. И не уходим. Потому что, если уйдем, снова будем поодиночке.

Ангелина

Мне жутко любопытно, как проходят вечеринки у старшеклассников. Что они там делают? Заказывают на дом пиццу, курят, пьют коктейли, танцуют? Или в жизни вечеринки проходят не так, как в кино? А как? Спросить у Макса нельзя, я вроде как в седьмом классе и сама должна это знать. Я же не могу ему признаться, что ни разу в жизни не была ни на каких вечеринках. На все детские дни рождения меня водила мама. И там всегда были взрослые, которые за нами следили. Сегодня взрослых не будет. Макс сказал: несколько парней и девчонок. Интересно, как он меня им представит? Скажет: «Это моя девушка»? Девушка! Как здорово звучит, просто супер!

Конечно, придется с ним целоваться, раз я его девушка. Четырнадцатилетние наверняка уже вовсю целуются. Как сделать так, чтобы он не понял, что я не умею? Юлька мне рассказывала, как она целовалась с мальчишками. По-взрослому, в губы. Она говорила, что это классно. А мне кажется, что это противно и мокро. И жутко негигиенично. Меня однажды Бимка лизнул прямо в рот. Я плевалась и вытиралась влажными салфетками. Интересно, после поцелуя с парнем тоже придется салфетками вытираться?

Макс ставит скутер в гараж недалеко от своего дома, мы входим в подъезд и поднимаемся на лифте на последний этаж. На площадке уже ждет целая толпа – пятеро парней и три девчонки. Они с подарками и воздушными шарами.

– С днем рождения, Максик! – кричат они наперебой и обнимают его.

Что? День рождения?!

– Почему ты мне не сказал, что у тебя день рожденья? – ошеломленно спрашиваю я.

– А зачем? – весело говорит он, а сам отбивается от своих друзей. – Ты бы начала мучиться, придумывать, что мне подарить. А мне ничего не надо.

– У него уже все есть, – говорит один из парней, и все весело смеются.

Дверь открывает женщина с классной прической и в праздничном платье. Выясняется, что это мама Макса. Она приглашает всех войти и запрещает разуваться. Мы просто вытираем ноги о красивый коврик, проходим в огромную комнату и рассаживаемся за накрытым столом.

Все оказывается не так, как я себе представляла. Это вовсе не вечеринка, а обыкновенный день рождения. Да еще с мамой! Правда, мама через полчаса куда-то уходит, и мы остаемся одни. Макс не объявляет меня своей девушкой, только говорит, что меня зовут Ангелина и что я учусь в седьмом классе. Девчонки сразу начинают смотреть на меня свысока. «Ангелина, деточка, передай виноград!»; «Вот тебе салфетка, крошка, смотри не обляпайся!»; «Ой, извини, я забыла, что этот анекдот ты еще не поймешь!» Как будто седьмой класс так далеко от восьмого! Им не нравится, что я влезла к ним в компанию. Тем более я из простой школы, не из элитной гимназии, как все они. Как хорошо, что я подготовилась: маникюр, косметика, Иркина бижутерия. Я даже дорогими духами на себя брызнула у Мальцевой дома, чтобы уж наверняка меня не раскусили.

Потом они устраивают дискотеку в соседней комнате, такой же огромной, как и первая. Девчонки зажигают под музыку, прыгают, бесятся и визжат. А парням танцы не нужны, они толпятся перед компьютером и тычут пальцем в монитор. Я смотрю на них во все глаза. И это восьмой класс? Им по четырнадцать лет? Ну просто школьная дискотека в пятом «Д».

– Ангелиночка, ты что не танцуешь? – противно сюсюкает одна из девчонок с короткой, будто обгрызенной стрижкой. – Не умеешь? Давай мы тебя научим.

– Я предпочитаю медленные танцы, – отвечаю я с вызовом. Они разом закатывают глаза и стонут:

– О-о-о!

– Она предпочитает медленные танцы!

– Максик! – кричит «обгрызенная». – Поставь какой-нибудь медляк, твоя крошка хочет пригласить тебя на белый танец.

Макс отрывается от монитора и ставит другую музыку, медленную и красивую. И сам приглашает меня на танец. Он ведет меня за руку на середину комнаты. Эти дуры опять стонут и кривляются. А Макс только улыбается и подмигивает мне.

Мое сердце уходит в пятки. Я понятия не имею, как надо танцевать медленный танец. Вернее, я видела, как его танцуют взрослые, но они так тесно прижимаются друг к другу, просто до неприличия. Неужели и мне так придется?

Но Макс вдруг берет меня за обе руки и начинает кружить на месте. Он отпускает то одну руку, то другую, то разворачивает меня спиной к себе. Это какой-то странный танец, легкий и шутливый.

Раздается звонок в дверь. Его едва слышно из-за громкой музыки.

– Макс, я открою! – кричит кто-то из парней.

Мы продолжаем танцевать. Он раскручивает меня за руку, а потом закручивает обратно. У меня кружится голова от этих вращений. Мне легко и весело. Я хохочу, и спотыкаюсь, и снова хохочу… и замечаю, что музыка уже закончилась. Макс меня больше не держит. Я останавливаюсь и пытаюсь удержать равновесие. Перед глазами все плывет. Я не понимаю, что происходит, почему вокруг такая тишина. Просто какая-то мертвая тишина.

И вдруг в этой тишине я слышу громкий голос:

– Ангелина! Что с тобой? Ты что, пьяная?

Это мамин голос.

Мамин голос?!

Зажигается свет. Я щурюсь после темноты и светомузыки и никак не могу поверить в то, что вижу. Мама. С ингалятором в руке. С красными пятнами на шее и лице. Держится за сердце.

Может, я сплю? Это мой ночной кошмар?

– Я так и знала, – говорит мама. Она тяжело дышит, как во время приступа, поэтому говорит прерывисто. – Я так и знала, что папа за тобой не уследит.

Все замерли. Все смотрят на мою маму и на меня. И молчат. И Макс тоже молчит. Говорит только мама.

– Стоило мне уехать, ты пошла вразнос. Что, волю почуяла? Погулять захотела? Это что за вид? На кого ты похожа? Намазалась как обезьяна. Ну-ка быстро пошла домой!

Она хватает меня за руку и тащит к выходу. И все это видят. Я резко вырываю руку и говорю (мне кажется, что спокойно и уверенно):

– Я никуда не пойду!

– Что?! – спрашивает изумленная мама.

– Я никуда не пойду. Иди одна. Я потом приду.

Вдруг раздается звонкий шлепок, и мою щеку обдает кипятком. Девчонки разом ахают. Я даже не сразу понимаю, что произошло. А когда понимаю, у меня темнеет в глазах, и в голове появляется странный звон.