Наша родная - Лев Леонидович Сорокин

даже растерялись, — выбирай любой. Танки новенькие, темно-зеленые. От них еще пахло свежей краской и маслом. И стояли они, как на выставке: ровно, рядов в десять, один от другого не далее как на метр, с поднятыми пушками, грозные, настоящие танки. Кузька только и сказал тихим выразительным голосом:

— Вот это да!

Девочки улыбались, сверкали глазенками и не знали, что им делать. Только Юра не растерялся. Он внимательно стал рассматривать один из танков.

Долго пришлось выбирать. И в пушку заглядывали, и мотор просили запустить, и башню повернуть. Ну все, все до винтика рассматривали, щупали, проверяли. Наконец, Юра сказал:

— Вы, товарищ директор, разрешите нам минуточки три поговорить между собой.

— Это что, совет решили устроить? — спросил директор.

— Ну да, совет, товарищ директор. Танк ведь не шутка, — важно ответил Юра.

Конечно, конечно. Ну-ну, посоветуйтесь. Мы подождем, — с улыбкой проговорил он.

Когда ребята отошли в сторону, директор сказал секретарю комитета комсомола:

— Это, брат, строгие заказчики.

— Да, согласился секретарь, — куда строже любого военпреда.

Все они улыбались, глядя на пионеров. Только Юра волновался: «Наверное, нам самим не выбрать. Все танки одинаковы, и кто знает, какой лучше, а нам надо самый отличный».

По предложению Юры, решили так: все танки для них подходящие, но сами они выбрать не могут. Пусть товарищ директор посоветует им на совесть, какой танк лучше, тот они и купят.

Когда директору объявили это решение, он сильно-сильно смеялся. Так смеялся, что все ребята сначала растерялись, а потом тоже стали хохотать. Леночка громче всех, на весь завод звенела своим заразительным смехом. И вдруг появился откуда-то лейтенант Бучковский. Ребята его встретили с большой радостью. По их просьбе лейтенант Бучковский сел в танк, а с ним Юра и Шура. Бучковский за механика-водителя, Юра на место стрелка, а Шура помощником. На танк взобрались директор и все остальные. Танк загудел, зафыркал, и сразу стало темно вокруг, так много он выбросил дыму, потом вздрогнул и пошел. Ребят довезли до проходной. Все они были довольны, только очень уж им не хотелось уезжать с площадки, где стояло так много красивых, больших и славных боевых машин с поднятыми в небо пушками.

Когда Юра вручил чек госбанка, директор выдал ему бумагу с печатью и сказал, обращаясь к ребятам:

— Ваш танк у меня будет на хранении. Когда потребуется, тогда и получите.

Лейтенант Бучковский проводил пионеров до трамвайной остановки. Он сказал, что машина отличная и что название «Пионер» ему тоже очень нравится. Когда ребята остались одни, то все только и говорили про танк и Бучковского.

— А как он танк водит! Взял за рычаги, потянул на себя, и танк вздрогнул, — рассказывал Юра.

— И сразу, и сразу же пошел, — добавила Шура.

— Настоящий танкист, — согласились все…

День 9 мая 1943 года был солнечным и теплым. Площадь уральского города, залитая асфальтом, гудела, переполненная празднично одетыми людьми, загорелыми воинами и боевой техникой. Играл оркестр, всюду распевали песни, кричали «Ура!», «Слава добровольцам!» Пионеры с волнением ждали свой экипаж, держа в руках цветы, подарки, красные флажки…

Танкисты Бучковский, Агапов, Русанов и Фролов — лучший экипаж в части. Они завоевали право вождения пионерского танка и готовились дать клятву ребятам, получить от них машину и наказ. И вдруг на площади все стихло. С трибуны прозвучали слова наказа добровольцам, торжественные, боевые и грозные. Уральцы наказывали бить врага беспощадно, до полной победы, беречь боевую технику, идти в бой смело, драться храбро, как дрались в старину деды и отцы славного Урала. Это был такой проникновенный наказ, что многие роняли слезы. Потом добровольцы дали свою клятву. Они стояли каждый на левом колене и произносили все одновременно, громко, отчетливо:

— Клянемся пронести боевую славу Урала в боях за родину смелыми, храбрыми и преданными своей Отчизне до последнего дыхания, до последней капли крови…

Пионеры вручали свой танк с надписью на башне «Пионер» торжественно, под гром барабана. Экипаж Бучковского выстроился в одну шеренгу впереди танка, а рядом с танкистом Фроловым, отбивая дробь на барабане, стоял Юра. Кузька держал пионерское знамя, Шура читала наказ: «Пусть под гусеницами нашей боевой машины найдут себе смерть проклятые фашисты. Мстите им, родные, за растерзанных детей-сверстников и товарищей наших по детским играм и учебе. А мы здесь не подкачаем. Нужны будут танки — еще купим. И самолеты купим, если надо будет, а главное — будем хорошо учиться…»

Пионеры сияли от радости и гордости. Только взрослые почему-то плакали, и Леночка плакала, и Шура волновалась, но не плакала. Ей нельзя, на нее смотрели сотни глаз, ведь она стояла высоко, на танке…

* * *

В боях под Орлом танкисты-уральцы крепко били проклятых фашистов. Пионерский танк Павла Бучковского уничтожил много гитлеровцев, две пушки, четыре пулемета с расчетами, подбил немецкую самоходку, сжег танк. Однажды храбрые танкисты во главе с Бучковским прорвались в глубокий тыл врага и нанесли ему тяжелый урон. Потом враг пришел в себя и выстрелом из пушки перебил гусеницы у танка «Пионер», окружил его. Немцы предлагали добровольцам сдаться, обещая сохранить им жизнь. Но славный экипаж боевой пионерской машины — Бучковский, Агапов, Русанов и Фролов — не сдался. Они бились до последней минуты своей жизни.

На другой день, утром, уральцы отбросили врага и сами перешли в наступление. Пионерский танк оказался недалеко от деревни Барилово. Он стоял такой же грозный, с поднятой пушкой в небо, как и перед боем. Только почернел, а надпись на башне «Пионер» исчезла, она обгорела.

Под танком, в стволе пистолета Павла Бучковского, была найдена записка:

«Дорогие товарищи по оружию! Очень тяжело расставаться с вами, с жизнью. Но что делать? Мы сражались, пока была хоть малейшая возможность и сила. Просим передать нашим маленьким друзьям-пионерам: их наказ мы выполнили. Танк «Пионер» помог отнять жизнь у десятков фашистских мерзавцев. Жаль, что воевали мало. Но мы верим в победу и умираем победителями. Прощайте, родные. Мстите врагу».

Имя пионерского танка, имена героев остались бессмертны. Когда танкисты узнали, что экипаж Бучковского погиб, всем хотелось свой танк назвать «Пионер». Только самые храбрые, самые лучшие танкисты получили право называть