Красавица и чудовище - Сесиль Румигьер

нитей. Восхищенная этим волшебством, Белль не шевелилась. Она не была кокеткой, но тут уж пришлось признаться себе, что отражение в зеркале ей нравится. Когда колокол пробил девять, она уже сидела за столом. С девятым ударом позади нее возникло Чудовище.

– Нравится ли вам ужин? – спросил хозяин замка.

Белль обернулась.

– Прошу, садитесь рядом со мной. Я не смогу есть, зная, что вы стоите у меня за спиной.

– Ах… Белль, но ведь я вам противен!

Белль подумала, что это странное существо, кажется, вовсе не собирается ее сожрать или сделать из нее чучело. Скорее всего, ему просто скучно и одиноко и он ищет компанию.

– Вовсе нет, – ответила она. – И мне неловко. Я была бы рада видеть вас сидящим подле меня.

Чудовище склонило голову. Откуда ни возьмись появилось кресло, и хозяин занял место рядом с гостьей.

– Я давно отвык от бесед. Мне было бы интересно услышать ваши рассуждения о прочитанном, но сначала, прошу вас, поешьте.

Белль опустила ложку в белый сливочный суп, но ее ум переполняло все, что она прочла за день. Ей хотелось задать тысячу вопросов, и она не знала, с чего начать. И вот, несколько минут спустя она не выдержала:

– Известно ли вам, что шелкопряд, или шелковичный червь, родом из далекого Китая?.. Наши роскошные ткани – всего лишь затвердевшая слюна этого бедного насекомого! Смотрите, я его нарисовала!

– Так вас интересует жизнь несчастных созданий?

– Меня интересует все на свете. Как можно жить, ничего не зная?

На лице хозяина замка появилось выражение, которое можно было принять за улыбку, и это тронуло Белль. Осмелев, она заговорила обо всем, что вызывало ее любопытство, – и в замке, и в мире. Ответы Чудовища были остроумны и занимательны, и ужин пролетел слишком быстро. Когда Белль закончила десерт, Чудовище поднялось.

– Белль, я должен кое-что сказать вам. Каждый вечер я буду задавать вам один и тот же вопрос и буду ждать чистосердечного ответа. Итак, согласны ли вы выйти за меня замуж?

Белль вцепилась в край стола, перевела дыхание и произнесла ясным голосом:

– Нет, Чудовище. Нет!

Чудовище поклонилось и добавило:

– Помните, Белль… мы будем ужинать вместе каждый вечер. А теперь – спокойной ночи.

С этими словами оно исчезло во тьме. Белль сидела, будто превратившись в кусок льда.

– Он хочет… жениться на мне, – прошептала она. – Чтобы я осталась здесь с ним навсегда? Чтобы я… поцеловала его? Чтобы он обнял меня? И моя кожа коснулась бы его шерсти? Чтобы мы спали рядом?

Ей стало дурно, и она разразилась рыданиями.

Лодка незнакомки в белой маске едва не перевернулась – ее весло ударилось о камень, скрытый водами лагуны.

Ночью Белль приснился странный сон. Дерево, шелестя листьями, рассказывало ей о горизонте, окутанном туманом, о всаднике, которого кто-то преследовал, словно дичь, и о древесном соке, готовом хлынуть наружу. Белль проснулась, чувствуя странное опьянение. Она натянула на себя шелковую простыню, укуталась в нее, как в кокон. Но тут же опомнилась: как можно предаваться грезам, в то время как ее отец, наверное, гадает, не съело ли ее Чудовище?! Она отбросила простыню. Сестры, конечно, и не думают волноваться о том, что с ней стало! Уж они-то не так глупы, чтобы пожертвовать собой… Белль прикусила щеки изнутри. Быть наказанной… за розу! Неужели она так глупа, что согласилась на такое наказание! Что-то блеснуло возле ее лица и отвлекло от размышлений: в складках простыни сверкало кольцо. Овальный камень в оправе из бриллиантов был похож на зеркальце. Белль надела странный перстень на палец. Зеркальце тотчас помутнело, а затем в нем проступило лицо ее отца – бледное, осунувшееся. Он спал. Под глазами у него залегли темные круги. Белль встревожилась. Она больше никогда не увидит ни его, ни сестер, ни своего сада и ласковых зверей. Кто будет подсыпать синичкам зернышки, кто станет подкладывать кроликам траву? Как же ей выпутаться из этих умело сплетенных силков, как выбраться из ловушки, жизнь в которой была довольно приятной?

Дни шли своим чередом. Каждый вечер за ужином Чудовище присоединялось к Белль. Она сообщила ему, что здоровье ее отца пошатнулось, но в ответ услышала лишь ворчание: «Вы обещали!» Тогда Белль попыталась забыть о своей тревоге, беседуя с хозяином замка о том, что творится на земле и в воздухе, и о смысле жизни. Белль нравилось обсуждать с ним все на свете. В этих разговорах она забывала о своей обиде на несправедливое наказание. И каждый вечер хозяин замка задавал ей все тот же вопрос, а она отвечала: «Нет! Нет, Чудовище, я обещала остаться с вами, и останусь, но замуж за вас не выйду».

От пробуждения до ужина Белль бродила по замку. Она бы с удовольствием погуляла в парке, но двери были заперты. Однажды вечером она спросила Чудовище, почему ей нельзя выйти наружу. Хозяин замка смущенно кашлянул и пробормотал:

– Дело в том… что я… я боюсь.

– Боитесь? Чего?

– Что… что вы убежите, Белль.

В глазах Чудовища блеснули слезы, которым он не позволил пролиться. Это тронуло сердце Белль, она подошла ближе и коснулась его лапы. Глядя ему в глаза, она твердо сказала:

– Я не убегу, обещаю! Я ведь дала вам слово.

В камине треснуло полено, рассыпались яркие искры. Чудовище проследило взглядом за тем, как они взмывают ярким фейерверком вверх, а затем черными бабочками опускаются на пол. Подняв голову, он пристально посмотрел на Белль.

– Замок окружен огромным парком. Завтра, если пожелаете, мы отправимся туда на прогулку.

На следующее утро Белль была готова еще до восхода солнца. В своем дневнике она отметила, что восход был бледным – и так было каждый день, который она провела в замке. Свет казался выцветшим, словно процеженным через марлю. Когда Чудовище пришло за ней, Белль захлопнула тетрадь и спросила:

– Почему свет здесь такой тусклый? Ни осенью, ни даже зимой не бывает, чтобы каждый день был таким мрачным… Неужели здесь всегда одно и то же время года? – спросила Белль.

Они направились к двери, которая открылась, когда они приблизились к ней.

– Это долгая история… – ответило Чудовище.

Они вышли. Белль хотелось узнать, что ей расскажет хозяин замка! Но стоило ей увидеть парк при дневном свете, как у нее перехватило дыхание. Сад ее отца был полон жизни, а этот парк выглядел таким мрачным…