Цена жизни - Жанна Александровна Браун

— Должны! Да они у тебя давно выветрились! — Вальтер засмеялся. — Марина Павловна считает, что ты в нее удался, а я думаю, что Славка в нее.

Сергей почувствовал себя задетым.

— С чего ты взял?

— Прадед твой по горам лазил, Марина Павловна всю жизнь то по тайге, то по болотам, отец из командировки в командировку, и Славке на месте не сидится… Не геолог — моряк, но тоже бродяга. Разве не так? А ты в кого-то другого… Может, в мать? Ой, я и забыл! Ты, Серый, в комиссара пошел, раз Бронислава так тебя ненавидит. Маяк! Савельич знает, что говорит.

Сергей вспомнил, как на днях они пили после обеда чай в мастерской Савельича и Вальтер сказал удивленно:

— Никак не пойму, за что Бронислава комиссара терпеть не может? Он же ей ничего плохого не сделал.

— Она для него просто не существует, — подхватил Сергей.

— Вот за это и ненавидит, — сказал Савельич и пошел к водопроводному крану сполоснуть свою кружку.

Сергей задумался, Ну, один человек не обращает внимания на другого, разве за это ненавидят? Ненавидят за дело, а таких дел между Брониславой и комиссаром просто быть не может, такие они разные люди.

— Я давно заметил, — продолжал Савельич, когда вернулся в мастерскую, — вот к примеру, если кто лучше других работает да с выдумкой, с огоньком, так к нему сразу начинает цепляться всякая нечисть. В темноте шебаршить-то способнее, а такие люди, как Виктор, — маяки. Светят сами да еще и высвечивают тех, кто только делает вид, что работает, или приспособился к Советской власти, на показухе выезжает.

— Значит, всегда ругают тех, кто впереди? — спросил Сергей.

— Тех, кто с краю, — поправил Савельич, — сильно отставших и сильно передовых. Для приспособившихся серединка — милое дело. Как говорят, снизу не дует и сверху не каплет…

— Но вас же не ругают…

— Ко мне, сынок, другой счет. Я ведь давно работаю, это тоже поимей в виду. А раньше все было, да зубы пообломали. Тут такое дело, я работаю со станками, результат сразу виден. А Виктор людей воспитывает… Он сегодня, может, на десятки лет вперед работает. Это же не гайку сегодня сменил, а завтра на станке план дают. А у людей, особенно у начальства, терпежу нет. Хотят, чтоб как в сказке, — раз, два и новый человек воспитался. Вот вы у меня, к примеру, уже новые…

— Так уж и новые, — польщенно возразил Сергей.

— А как же? Грамотные, руки есть — хорошими мастерами станете со временем. Вот только одно…

Савельич замолчал. Голубые глазки лучились ехидством. Сергей и Вальтер тоже молчали, гадая, что им приготовил лукавый старик.

— Вот только ума бы вам побольше, — продолжал Савельич в том же ласковом тоне, — чтобы поняли, что спешка в нашем деле, как микроб. Не спешите, делайте, как положено, а сноровка придет вместе с опытом. Конечно, надо стараться выполнить работу в срок, но если не успеваешь, все одно не халтурь. Сделаешь в срок да халтурно, люди забудут, что в срок, и будут помнить, что ты халтурщик. А припозднишься, но сделаешь хорошо, люди забудут, что припозднился, но запомнят, что ты сделал хорошо, вот как я себе рассуждаю.

Сергей рассказал об этом разговоре бабушке, и Марина Павловна восхитилась мудростью их наставника. Сергею было приятно слушать ее похвалы, точно хорошие слова каким-то образом грели и его. Тём более что в цеху их с Валькой уже звали: «Сынки Савельича». Значит, признали.

Возле дома Сергея они неожиданно встретили Полинку Воробьеву, которую в школе за всезнайство, способность проникать в чужие дела, которые ее совершенно не касались, ребята звали Интерпол. Воробьева прогуливалась с белым клубком шерсти, оказавшимся болонкой Соней. Шерсть закрывала Соне глаза, и она от злости тявкала на весь мир.

— Привет, Воробьева! — галантно сказал Вальтер. — Пошто слепую животину мучаешь?

— Не беспокойся, она все отлично видит, — сказала Полина.

Сергей смотрел на нее во все глаза. Да разве это прежняя Интерпол? Куда делась белая мышка с острым носиком и вечным голубым бантом, обреченно болтавшимся на коротких бесцветных волосах? Перед ребятами на тонких каблучках кокетливо стояло белокурое чудо в джинсах. И чудо прекрасно сознавало свою неотразимость.

— Ой, мальчики, как хорошо, что я вас встретила! Сколько же мы не виделись?

— Лет двести, — предположил Вальтер.

— Боже, неужели я так старо выгляжу?

— Ты выглядишь, как Золушка на балу во дворце, — искренне сказал Сергей, поймав себя на том, что ему просто нравится стоять и смотреть на Полинку. Она засмеялась и погрозила ему пальцем.

— Фу, Димитриев, ты все такой же насмешник! Лучше скажи, почему вы на выпускной вечер не пришли? Маруся говорила, что послала вам пригласительные билеты.

— Новое в мире фантастики, — иронично сказал Вальтер.

— А вот и нет! — Полина сделала вид, что обиделась, и горделивым жестом отбросила волосы за спину. Знала, что и жест и волосы будут со стороны выглядеть красиво.

— Но мы ничего не получали, — не желая обижать Полину, мягко сказал Сергей.

— Странно, — передернув плечами, недоверчиво сказала Полина и перевела ласковый взгляд на Вальтера. — Ой, какой же ты стал большой… Просто не узнать! А почему ты мне никогда не позвонишь, Вальтер? Неужели мы не нашли бы о чем поговорить?

«Коза, — вдруг подумал Сергей, — беленькая глупенькая козочка на каблучках-копытцах… И глаза у нее козьи. Бессовестные. Нашла кого очаровывать — Вальку! Делать ему нечего…»

— И Нарыкова жаловалась, что ты, Сереженька, ей никогда не позвонишь. Загордился, да?

— Конечно. Я же учусь в ПТУ! Нарыкова это хорошо знает.

Так ей, чтобы знала! Неужели Маруся настолько изменилась, что взяла к себе в доверенные Полинку?

Болонка залилась мелким, злобным лаем. Она просто захлебывалась злостью, как слюной. То ли ей надоело слушать, то ли рассердило, что хозяйка интересуется кем-то другим. Полина взяла этот клубок шерсти на руки и, нежно поглаживая, защебетала:

— Ах ты моя масенькая… Ну успокойся, успокойся…

— Воробьева, а чем ты сейчас занимаешься? — спросил Вальтер, которому надоело смотреть на эту нежную сцену.

Полина улыбнулась ему, как бы отдельно от Сергея:

— Готовлюсь в институт.

— В какой?

— Только не упадите… В радиотехнический.

Хорошо, что предупредила. Могли бы и упасть. Вальтер вскричал:

— Старуха! Да для тебя тройка по физике была подарком судьбы! На чудо надеешься?

Полина едва улыбнулась с превосходством опытного человека, знающего, что и почем в этой жизни.

— Смешные вы… На чудо? На дядю. Он у меня в радиотехническом завкафедрой.

— Понятно, — сказал Сергей, — и нигде не жмет?

— Нет. — Полина пожала плечами, а болонка угрожающе заворчала. — Почему мне