Степные миражи - Семен Данилович Пасько

стремительно понесся на аистиху, ударил клювом в грудь. Макар Петрович не сразу сообразил, что произошло. Он видел только, что аистиха присела, но затем, пошатываясь, вновь встала на ноги. Другой аист сложил крылья, подлетел к аистихе и тоже ударил в грудь. Брызнула кровь.

— Да они убивают ее! — воскликнул Макар Петрович, бросился в сарай, схватил лестницу, приставил к стрехе, полез на крышу.

А там шла жестокая расправа. Стая убивала аистиху.

До гнезда рукой подать. Еще секунда, и птица будет в руках Макара Петровича. Не успел. Последний аист нанес удар клювом, аистиха не устояла на ногах, свалилась с гнезда, покатилась вниз. Следом за ней скатился вниз и Макар Петрович. Аистиха лежала у завалинки. Макар Петрович бережно поднял ее на руки. Из раны на груди сочилась кровь, окрашивая белые перья в ярко-красный цвет.

— Что случилось?

Макар Петрович оглянулся. Во двор входил Георгий Спиридонович.

— Не знаю, — ответил Макар Петрович, встал, отряхнул пыль с брюк. — Ничего не знаю, ничего не понимаю… Еще вчера жили дружно. И вот…

Георгий Спиридонович, не говоря ни слова, забрался на крышу и в ту же минуту спустился назад. В руках у него было два гусенка.

— Да ты что же? Дикую птицу приспособил гусят высиживать? Как ты смел? Аист такого подвоха не прощает, — взвился Георгий Спиридонович, ожег испепеляющим взглядом Макара Петровича, сунул ему гусят в руки, опрометью выскочил со двора на улицу. Макар, Петрович хотел окликнуть его, мол, обожди, давай разберемся, и не смог — перехватило голос.

Сидит Макар Петрович на завалинке, в руках гусята сявкают… Что с ними делать, откуда они взялись, кто подсунул аистам гусиные яйца — ничего не может понять. Встал, побрел в комнату, разбудил сына.

— Твоя работа?

Увидев гусят, тот весь засветился:

— Угу… Мы с ребятами ради интересу…

Макар Петрович не стал наказывать сына. Ведь ничего уже нельзя поделать, хотя птиц, столько проживших на дворе, было жалко.

Тут и мне пришлось вмешаться. Будто между прочим, я рассказал Георгию Спиридоновичу о том, что и как случилось.

— Я уже знаю… И заявление забрал… Да не знаю, склею ли дружбу с Макаром-то… Так погорячиться!

Друзья продолжали ездить на одной машине.

А теперь читатель вправе спросить: а что же сталось с аистихой? Выходил. Только зимовать не улетала на юг. Все холодное время прожила в курятнике, а по весне взлетела на свое гнездо.

Кока

I

Есть у меня друг — Павел Тихонович. Охотник, рыбак, знаток певчих птиц, держит прекрасную легавую собаку по кличке Джек. Умный легаш. Павел Тихонович любит собаку. Если по каким-либо причинам ее приходилось оставлять дома, то мой друг мазал по самой верной цели. Если же с ним был Джек, Павел Тихонович обязательно возвращался с богатой добычей. Я позавидовал другу, попросил достать и мне щенка-легаша. Павел Тихонович пообещал.

Совсем недавно забежал он ко мне с хозяйственной сумкой в руке, улыбаясь и торжествуя, сказал:

— Я тебе зверя привез!

— Щенка-легаша?

— «Легаша…» Тоже нашел мне зверя… Бери рангом повыше. Я тебе кота привез. Понимаешь? Кота! Ну, котенка.

Шутка показалась неумной. В самом деле! Вы просите достать щенка охотничьей собаки, а вам предлагают кошку! Похоже на издевательство. И я сухо сказал:

— Шутить изволите, Павел Тихонович?!

— Ничуть. И не обижайся, и от подарка не отказывайся, пока не увидишь его… — Павел Тихонович торжественно поставил сумку на пол, посмотрел на меня снизу вверх, улыбнулся, артистическим жестом открыл фермуар. — Вот!

Из сумки на меня глянули большие круглые глаза маленького зверька буроватой окраски. Действительно, котенок, но… Дикой камышовой кошки. Это уже настоящий зверь.

— Откуда он у тебя? — удивился я. — Где поймал?

— Не на асфальте же…

— Разумеется.

— В плавнях поймал… Под Кагулом. Мы там такую пальбу по уткам подняли, что его мамаша, видимо, испугалась и убежала… Полез я с Джеком за подранком и наткнулся. Ну и взял. Джек помог.

Я протянул руку к малышу, чтобы погладить. Котенок молниеносно ударил меня лапой по ладони. Острые, как бритва, когти распороли кожу. Выступила кровь.

— Ого! Вот ты какой! Нехорошо начинать знакомство с кровопускания, — сказал я.

— Защищается… Откуда ему знать, зачем ты протягиваешь к нему свою пятерню? — сказал Павел Тихонович. — Привыкнет, ручным станет.

— Камышовый кот — прямая родня рыси… Рысь не поддается ни дрессировке, ни приручению. Во всяком случае, о чьем-либо успехе я ничего нигде никогда не слышал.

— Так то взрослые рыси не приручаются, а если взять с детства? И не рысь, а вот такое премилое создание? Эге! По пятам за тобой будет бегать.

— Нет, не соблазнишь, — сказал я. — Не выйдет. Да и не хочу зря время тратить.

Мой отказ не смутил Павла Тихоновича. Он опрокинул сумку. Очутившись на полу, котенок встал, выгнул дугою спину, сердито зашипел.

— Что, не понравилось, как тебя вытряхнули из сумки? — сказал я. — Или ты по природе своей злее самого кровожадного зверя?

Теперь можно было более внимательно разглядеть котенка. До этого я видел лишь чучело в музее. Голова круглая, уши стоячие, с кисточками на концах, хвост длинный, с темными поперечными кольцами, ноги толстые, мягкие, глядя на них, так и хотелось попросить: «Дружище, дай лапку!» Если бы не было опыта первого знакомства, я не удержался бы от такого искушения.

— Свирепый звереныш, — сказал я. — Что прикажешь делать с ним, Павел Тихонович?

— Покорми. Дай колбасы. Если есть мясо — мяса дай.

— Это еще зачем?

— Для интереса. Возьмет пищу из рук или не возьмет? Только осторожно.

— Да уж теперь не подставлю руку под его когти… Никакого удовольствия. А для интереса… Если ты хочешь его приручить… чтобы этот котенок бегал следом… Начинают воспитывать не с мяса, не с развития кровожадных наклонностей, — наставительно сказал я, но мяса отрезал, бросил на пол. Котенок не проявил к нему внимания.

— Он что, еще и брать корм сам не умеет?

— Не знаю. Вчера вечером поймал… Рыбы давал — съел. Мог селезня отдать, да жалко стало… Не для кота же я по камышам чуть не на пузе ползал!.. Должен бы взять мясо…

— Вот что, Павел. Прячь ты своего зверя в сумку и топай домой… Мне некогда заниматься экспериментами, выяснять, приручаются камышовые коты или нет, научила этого малыша мать добывать пищу или он еще живет на молоке. Добыл зверя — счастливо и воспитывать его!

Павел Тихонович опустился на стул.

— Нет, так не пойдет. Давай выясним одно обстоятельство. Тебе нужен этот звереныш?

— Нет.

— Прекрасно. Мне тоже. У меня