Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

группы и с удовольствием восхищался потолком, расписанным в манере итальянского Ренессанса, и зеркалами, которые покрывали стены зала от пола до потолка. Он запрокидывал голову, чтобы увидеть бесценные хрустальные канделябры, и изучал изысканный мозаичный пол, который целых восемнадцать лет создавал венецианский мастер. Вслед за группой туристов он вышел на мощеную террасу, с которой открывался вид на самую длинную в Европе цепочку водных каскадов.

Лорд Льюксон не мог удержаться от улыбки. С какой легкостью он повернул великое колесо Истории! Американская революция потерпела поражение, Французская революция потерпела поражение; Британия вернула свои колонии! «Ах, Алиса, — подумал он, — если бы только вы могли стать свидетелем того, как ваш научный совет, будто нож хирурга, взрезал историю! Какое я получил бы удовольствие, принимая вас здесь. Вы лучше, чем кто бы то ни было другой, поняли бы, какова цена этому богатству…» Лорд Льюксон на мгновение закрыл глаза и попытался вспомнить лицо Алисы в тот первый день, на корабле в заливе Нью-Йорка. Какой забавной показалась ему их беседа! Но когда он старался четко представить себе ее облик, перед ним возникало лишь выражение ужаса на лице Алисы при виде разбившегося француза. Лорд Льюксон не желал, чтобы воспоминание о том несчастном случае испортило ему момент триумфа. В раскаянии не было никакого смысла. Алиса, как и Манхэттен, который он видел горделиво поднимающимся из моря, никогда не существовали в его мире. Они остались лишь в его памяти.

Лорд Льюксон неожиданно почувствовал себя одиноким. С самого начала он понимал, что никто не будет знать о том, что это он изменил курс истории. И как бы это стало известно? И все же лорд Льюксон, не имея для этого никаких оснований, надеялся хоть на какой-то намек признательности. Так что возвращение его было горько-сладким. «Если бы вы только знали… — думал лорд Льюксон, пристально вглядываясь в глаза иностранцев, когда проходил мимо них по улицам мира, который создал именно ОН! — Если бы вы только знали, что я вам дал! Чем бы была без меня Англия? Обычной европейской страной, А теперь…» Он сунул руку в карман пиджака и потрогал маленький пистолет, который и повернул ход истории. Лорд Льюксон все чаще и чаще чувствовал необходимость прикасаться к нему, чтобы снова ощутить свой триумф, чтобы убедить себя, что он победитель в этой игре. В его сознании оружие стало своего рода священной реликвией, талисманом, чем-то, что оправдывало его собственное существование. Он просто не мог жить без этого талисмана. И все же лорд Льюксон не мог отрицать, что его самодовольное торжество лишь жалкая замена триумфального марша.

Лорд Льюксон оценил роскошь садов и дома, и это несколько приободрило и развеселило его. Что за великолепное наследство оставил он своим потомкам! Канадские туристы проследовали за своим гидом обратно в Зал зеркал. Лорд Льюксон собирался пойти с ними, но вдруг заметил, что в саду что-то случилось. Невдалеке несколько человек собрались вокруг чего-то, лежащего на траве. Возможно, кто-то упал в обморок. Лорду Льюксону показалось это неинтересным, и он пошел обратно в дом.

Самая дорогая во всем Темпест-Хаузе коллекция — коллекция хронографов Льюксона — размещалась в отдельном крыле, в конце длинной облицованной дубовыми панелями галереи. Лорда Льюксона порадовало, что в этой галерее он увидел много портретов, рядом с которыми вырос. Это были портреты его дядей, его отца и даже его собственный, написанный незадолго до отцовской смерти. Когда он остановился у этого портрета, дочь одного из туристов, молодая девушка в веснушках, указала на него и так громко сказала:

— Посмотрите на этого человека! Он вон там, на картине!

Все обернулись. И всех поразила поза лорда Льюксона, которая точно копировала позу персонажа на картине. У лорда Льюксона не было трости, но, как и на портрете, одну руку он завел за спину. Лорд Льюксон, несомненно, был поразительно красивым человеком, с золотыми волосами, зачесанными назад, и с красивыми голубыми глазами. Он услышал, как все согласились, что сходство было сверхъестественным.

— Что ж, — сказал он. — Я и есть тот самый лорд Эдвард Льюксон, я часто прихожу сюда, как призрак!

Туристы засмеялись, лишь один пожилой мужчина сказал, что находит шутки о привидениях безвкусными, ведь совсем недавно произошло столько сотрясений времени.

— Лорд Льюксон был определенно интригующей личностью, — сказала гид. — Говорят, он приобрел много земли в американских колониях и тайно приехал в Америку, чтобы предотвратить то, что должно было вылиться в революцию… В этой истории много таинственных эпизодов, и историки все еще спорят о его причастности к тем событиям.

— Как странно! — перебил ее лорд Льюксон. — А ведь в Нью-Йорке есть площадь, названная его именем.

— Что ж, я не эксперт по этой теме, но это могло произойти потому, что ему присвоили титул первого герцога Нью-Йорка. Не такие уж большие почести дает такой титул, что понятно каждому, кто посещал этот город! Но к середине жизни Эдвард Льюксон приобрел репутацию патологического лжеца. Говорят, он пребывал в заблуждении по поводу величия, которого достиг. Он пропил и проиграл несколько состояний, и родственники, которым посчастливилось стать его наследниками, старательно скрывали это смущавшее их родство. Эдвард Льюксон был трагикомической фигурой и умер в одиночестве, бездетным.

— Ну, а как же Америка? — прошипел лорд Льюксон. — Разве не он остановил революцию? Разве не он убил главнокомандующего американских патриотов?

Гид посмотрела на него с интересом: ее явно удивили его глубокие познания о таком незначительном инциденте.

— Историки в основном склоняются к тому, что в войско патриотов проник британский шпион, уроженец Уэлльса по имени Томас, думаю, это и был герой на час…

Гида ошеломило выражение лица лорда Льюксона.

— Некоторые люди, — прошептала она стоящей рядом туристке, — не выносят, когда их поправляют. — Гид посмотрела на часы. — Скоро одиннадцать. Давайте поторопимся и пройдем к следующей выставке. У нас есть только две минуты, чтобы рассмотреть коллекцию хронометров Льюксона. Это стоит вашего внимания!

Лорд Льюксон, переставляя ноги, как робот, следовал по пятам группы канадских туристов, а его сердце и разум онемели от горя и потрясения.

Питер с трудом разбудил Кэйт и Гидеона и помог им перебраться с открытого пространства в заросли рододендронов. Они уселись на землю в глубокой тени. Время от времени стрела солнечного света пронзала листья вечнозеленого растения, красно-коричневая изнанка которых на ощупь похожа на войлок. Последнее путешествие сквозь время не пошло Кэйт на пользу. Когда Питер впервые, давным-давно, в долине Дербишира, увидел, как Кэйт растворяется, это было похоже на помехи в плохом телевизоре. Теперь же