Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

фонтаном. Но все же большинство из того, что он видел через открытое окно грязного такси, казалось ему безвкусным. Он не нашел ни одного здания выше двенадцати этажей. Где же гражданский дух, гордость и самоуверенность людей, создавших своими руками пики Манхэттена? Этот Нью-Йорк вовсе не тот город, который вдохновлял его воображение. Что же произошло? Сердце лорда Льюксона сжалось. Теперь ему стало ясно, что все ценности, накопленные им, находятся на той улице, которой не существует, и охраняются теми людьми, чье местопребывание во времени и пространстве ему абсолютно неизвестно.

Таксист уже устал ездить по кругу: он так и не понял, куда надо ехать. То и дело оборачивался и вопросительно смотрел на лорда Льюксона, но его пассажир лишь взмахом руки показывал, что не надо останавливаться. В конце концов они въехали на площадь, где ряд когда-то весьма внушительных красно-кирпичных домов был переделан в магазины с квартирами над ними. На многих балконах с железным ограждением висели веревки с бельем. Группы огромных незамысловатых деревьев стояли на выжженном солнцем газоне в центре площади. Под деревьями на постаменте возвышалась скульптура, изображающая даму в греческих драпировках, одна рука у дамы была отбита, а на голове ее устроилась чайка. Смутное воспоминание о подобной статуе шевельнулось в голове лорда Льюксона, но быстро исчезло.

— Остановитесь здесь, — велел лорд Льюксон таксисту, наконец признавшись самому себе, что больше не может не верить собственным глазам. Нравится ему или нет, но вот именно это за два с половиной века сделало британское правление с Нью-Йорком.

Когда лорд Льюксон спросил, есть ли в кафе кондиционер, официантка взглянула на него с таким бессмысленным выражением лица, что он, не осмелившись повторить вопрос, вышел из кафе и сел на одну из грубых деревянных лавок, обращенных к площади. Было три часа пополудни, и солнце уже сожгло даже прикрывавшие от зноя облака. Город задыхался. Дренажные и сточные канавы воняли. Надеясь на ветерок, который все не появлялся, лорд Льюксон помешивал кофе в чашке. Он сидел в тени большого дерева, но все равно не чувствовал никакой прохлады. Напротив него присел румяный человек с аккуратно причесанными седыми волосами. Он был одет в безупречно белую рубашку с затейливыми запонками и читал какие-то документы, делая время от времени поправки ручкой с золотым пером. На голом деревянном столе перед ним стояли чайничек с чаем и тарелка с булочками. Лорд Льюксон тяжело вздохнул. Он уже раскаивался в том, что натворил. «Как прискорбно, что я оказался недостаточно дальновидным, — с горечью подумал он. — Как ужасно признаваться в собственной заурядности». Лорд Льюксон вдруг так разозлился, что чуть не ударил кулаком по столу. Нет, надо успокоиться. Он стал рассеянно осматривать свои руки. На мгновение ему показалось, будто они выглядят не такими плотными, как обычно.

Лорд Льюксон глотнул кофе.

— Фууу! — воскликнул он, сплевывая противную жижу на жалкую травку. — Ох! — Он вытер рот бумажной салфеткой и сжал губы, пытаясь избавиться от гадкого вкуса.

Мужчина напротив искренне рассмеялся.

— Вы, должно быть, новичок в городе, если заказываете кофе!

— Больше не повторю своей ошибки, — ответил лорд Льюксон.

— Джек Графтон, — сказал мужчина, протягивая руку.

Лорд Льюксон, минуту поколебавшись, пожал ее: — Мистер Льюксон.

— Льюксон! — рассмеялся мужчина. — Какое совпадение!

Лорд Льюксон хотел спросить, в чем дело, но не решился.

— И в самом деле…

— Я сразу отличаю англичанина по акценту. Лорд Льюксон кивнул:

— Вы правы в своем предположении, сэр.

— Ну, что касается меня, то я считаю дни, когда смогу вернуться назад, в Лондон. Я испытываю отвращение к Нью-Йорку, особенно летом. Увы, у меня есть важный клиент, который настаивает на распространении его бизнеса на американском рынке. Хватит вам и Канады, говорю я ему. Какой смысл сражаться со всеми этими трансатлантическими бюрократами ради страны, где население равно по количеству населению Шотландии.

Лорд Льюксон судорожно сглотнул.

— Совершенно верно.

— А вы? Осмелюсь предположить, что и вы здесь по делам бизнеса?

— Да…

— По какой линии, если вы не возражаете против моих расспросов?

— О, я приехал сюда, чтобы обзавестись кое-какой недвижимостью…

— Дом для отдыха хотите приобрести?

Лорд Льюксон засмеялся.

— В известном смысле…

— Повезло?

— Нет. Можно сказать, случилось бедствие.

— Весьма сожалею. Но, быть может, это и хорошо — Нью-Йорк ведь тихая заводь. Недвижимость тут дешевая, но нет никакой уверенности, что она и впредь будет цениться. Лично я думаю, что лучше махнуть в Юго-Западную Канаду, особенно в Сан-Франциско. Климат хороший, и там хоть что-то напоминает Европу — насколько я знаю, у короля Франции Луи XXIV там резиденция…

— В самом деле? — Лорд Льюксон поднял брови, он смотрел, как джентльмен намазывает джем и свернувшиеся сливки на булочку. — Прошу прощения, но что вы имели в виду, когда сказали о каком-то совпадении?

Джентльмен рассмеялся:

— Посмотрите наверх, мистер Льюксон!

Он указал на табличку с названием улицы над их головами.

— Право слово! Льюксон-сквер! А вы случайно не знаете, почему она так называется? Что, существуют какие-то знаменитые Льюксоны?

Джентльмена явно удивило, что его новый знакомый был так плохо информирован.

— Как странно, что при вашем имени вы о них ничего не знаете! Семейство Льюксонов сказочно богато. Они владеют половиной Лондона и, кроме того, большими частями Канады и Америки. — Он снова указал на табличку. — Наиболее знаменитым из них, по крайней мере, на этой стороне океана, был лорд Эдвард Льюксон.

Лорд Льюксон с трудом скрыл свою радость.

— И почему же в его честь названа эта площадь?

— Рассказывают, что он тайно прибыл в Америку и убил какого-то генерала, чье имя я запамятовал. Это случилось, когда начали бунтовать первые колонисты. Разумеется, этого человека за все его страдания сделали первым герцогом Нью-Йорка.

Лорд Льюксон покачал головой, прикусив нижнюю губу, чтобы не рассмеяться от счастья.

— А это видите? — И джентльмен указал на статую дамы в греческих драпировках в центре площади. — Это копия статуи из семейного поместья Льюксонов, в Темпест-Хаузе, в Лондоне.

Лорд Льюксон повернул голову и стал разглядывать статую. Его глаза вдруг вспыхнули: конечно, это статуя Афродиты, которую его отец заказал для фонтана!

— Темпест-Хауз в Лондоне?

— Да, поблизости от границы с Сурреем. Это грандиозно. Если вы никогда там не были, то должны поехать. Дом весьма импозантный — там есть водяные сады, их каскады протянулись по всей долине. А что до самого дома… Вам и правда неизвестно то, о чем я рассказываю?

— Уверяю вас, действительно неизвестно. Продолжайте…

— Что ж, дом с легкостью соперничает с Версалем. Он огромен и прекрасен. Шедевр архитектуры. И наполнен удивительными произведениями искусства.