Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

она как-то мерцала. Питер все время крепко держал руку Кэйт — хотя едва ощущал ее. Он старался не смотреть на Кэйт. Это было слишком больно. Он должен доставить Кэйт к ее родителям. Как можно быст-pee — и желательно, не привлекая всеобщего внимания.

Обернувшись, Питер увидел, как Гидеон зажал голову руками, чтобы справиться с болью. Дегтярник, похоже, ушел. Видно, ему слишком трудно было вынести вновь обретенное родство. А вид Гидеона оставлял желать лучшего. При взгляде на его синяки и избитое лицо каждый понял бы, что тот побывал в ужасной драке — и это, разумеется, была чистая правда. Неожиданно Питер сообразил, что сейчас ни Кэйт, ни Гидеон не в состоянии принимать какое-либо решение, и он один должен решить, что делать дальше.

Питер перебирал в уме все варианты. Он решил пока не задумываться о том, как, не имея антигравитационного аппарата, вернуть Гидеона обратно, в его время. Сейчас главное — спасти Кэйт. Из того, что говорила Кэйт, он понял, что на самом деле ему следует беспокоиться о безопасности Вселенной, а не о самочувствии одной персоны. Но как он мог заботиться о чем-то бесконечном, таинственном и непонятном? Кэйт отправилась назад во времени, чтобы найти его там, в чужом веке, и сейчас Питер не собирался покидать ее в беде. Он сжал руку Кэйт.

— Ойй! — воскликнула Кэйт. — Ты щиплешься!

— Ох, прости, — сказал Питер.

— Ты в порядке?

— Ага, — кивнул Питер. — А ты?

— Я тоже в порядке.

— А вот и неправда…

Питер пригнул ветку, чтобы можно было лучше рассмотреть, что творится за кустами. Антигравитационный аппарат привлек внимание посетителей Темпест-Хауза, они собрались вокруг и что-то обсуждали.

— Хотелось бы узнать, какое объяснение дают эти люди, — заметила Кэйт. — Может, они думают, что это скульптура?

Голос Кэйт был таким же тусклым, как и ее вид, он звучал так, словно она находилась в соседней комнате. Питеру приходилось напрягаться, чтобы услышать, но он решил об этом не говорить.

— Как ты считаешь, аппарат можно починить?

— Да его же деревом проткнуло! Нет, не думаю. Просто удивительно, что мы вообще попали сюда.

Питер обернулся к Гидеону.

— Как вы себя чувствуете? Вы уже можете ходить?

— Мир все еще крутится… но я думаю, что мне удастся встать.

— Хорошо. Давайте пойдем в дом и попросим разрешения позвонить по телефону. Думаю, позвонить нашим родителям, они заберут нас отсюда. Учитывая, как выглядит Кэйт, мы не можем воспользоваться общественным транспортом. Пока они не приедут, нужно сидеть тут и не вылезать.

— От Дербишира до Суррея несколько часов езды, — сказала Кэйт. — А мы так на весь день и прилипнем к кустам рододендрона?

— Но от Ричмонда сюда ехать недолго, если только мои родители смогут…

— Ox, — сказала Кэйт, глянув на свои тающие руки. — Не уверена, что могу показаться твоим родителям в таком виде. А может, лучше дождаться моих папу и маму? Вряд ли я…

— Не глупи, Кэйт, моим родителям совсем неважно, как ты выглядишь…

Кэйт опустила голову.

— Ну, что, увижу я наконец те-ле-фон? — спросил Гидеон, меняя тему.

— Увидите-увидите! — сказал Питер. — И тогда поймете, что я ничего не выдумывал!

— Мы пойдем искать телефон? — ужаснулась Кэйт.

— Думаю, надо пойти, — ответил Питер. — Я не могу идти без тебя, но и не хочу оставлять Гидеона одного в чужом веке — мало ли что…

— А я услышу полицейскую машину, которая кричит нии-ноо, нии-ноо?

Это заставило Кэйт прыснуть со смеху, и Питер тут же подумал, что очень давно не видел ее веселой.

— Надеюсь, что нет! — захихикала Кэйт.

Гидеон попытался подняться, но зашатался, и ему снова пришлось сесть. Лишь со второй попытки ему удалось устоять на ногах.

— Бедный Гидеон, — сказала Кэйт.

Гидеон посмотрел на Кэйт и улыбнулся.

— Нет нужды беспокоиться обо мне, уверяю вас. Главное, что вы скоро будете дома, мистрис Кэйт, и все будет хорошо.

— Хотя пока еще неизвестно, как мы отправим домой вас, — вздохнула Кэйт.

— Для одного дня уже и так достаточно трудностей, — ответил Гидеон.

— По-моему, Гидеон хочет сказать, что об этом мы позаботимся завтра.

И Питер, и Гидеон отдали свои куртки Кэйт. Куртку Гидеона она накинула на плечи, куртку Питера обернула вокруг головы. Если кто-нибудь начнет расспрашивать, они скажут, что у девочки был солнечный удар, и теперь куртка защищает ее глаза от солнечного света. Как раз в тот момент, когда Кэйт натягивала эти куртки, в кустах появилась маленькая девчушка, которая искала место для игры в прятки. Она с интересом посмотрела на взрослых, которые играли в такую странную игру и попятилась.

— Все в порядке, — крикнул ей Питер. — Это место твое, пока мы не вернемся.

Они подошли к западному крылу дома. Питер обрадовался, увидев гидов в одеждах восемнадцатого века. Может, наряды его спутников и не вызовут вопросов? Кэйт выглянула из-под куртки и, посмотрев на Темпест-Хауз, такой великолепный в солнечном свете, заметила наверху террасу с каменной балюстрадой, точно такую, на которой в ее видениях стоял Питер. Это совпадение так потрясло ее, что она оступилась и едва не упала. Питер поддержал ее:

— Хочешь на минутку присесть?

— Нет, нет, я просто споткнулась. Давай скорее позвоним.

— Что случилось с Темпест-Хаузом? — воскликнул Гидеон. — Этот дом и прежде всех восхищал, но теперь… это дворец, который сгодился бы и королю! Право слово, лорд Льюксон, должно быть, обладает немалым состоянием…

Они вошли через стеклянные двери, на которых краской было написано «Коллекция хронометров Льюксона».

Как только они оказались в гулком холле с галереями наверху, с роскошными панелями черного дерева внизу и мраморным полом, Питер сразу же услышал тиканье. Бесконечное тиканье. Воздух дрожал от непрекращающейся фиксации течения времени. Вдоль стен располагались самые разные часы — полдюжины напольных часов, стоящих в определенном порядке, столы, уставленные каретными часами, шкафы со стеклянными дверцами, где на бархате лежали карманные часы, часы для украшения дамских платьев и миниатюрные, усыпанные драгоценными камнями хронометры. В центре возвышались золотые водяные часы: большое колесо зачерпывало воду и крутило механизм, который отбивал каждый час и при этом вращал изображение Отца Времени. Повсюду качались маятники, щелкали и жужжали замысловатые механизмы. Это был истинный храм торжества лжи, где вас уверяли, что время постоянно, истинно и что его можно приручить. Питер возненавидел ужасные звуки, раздающиеся в галерее. Это «тик-так», будто из ночного кошмара, мог довести до сумасшествия. Еще Питер заметил, что все люди в комнате, которые двигались по кругу, вовсе не рассматривали эту удивительную выставку, а, казалось, ожидали какого-то события.

У дверей за столом, заваленном кипами книг,