Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

— Хронометры… Весьма необычно!

— Поверьте, даже если вы равнодушны к подобным вещам, то по Темпест-Хаузу вы будете ходить разинув рот. Говорят, лорд Эдвард Льюксон ради этого обобрал Америку до нитки…

Лорд Льюксон поднялся.

— Спасибо за компанию, мистер Графтон. Разговор с вами вдруг вызвал болезненную тоску по дому. Право слово, стоит ли оставаться в Америке, когда меня ждет Темпест-Хауз?

Глава 25. СТЕНА ЛЬЮКСОНА

В этой главе Кэйт демонстрирует лорду Льюксону последствия путешествия со скоростью света

Дегтярника разбудил плеск фонтана и пение птиц. Он спал, уткнувшись носом в рукав своей куртки, от которой пахло горелым сеном, а проснувшись, схватился за голову, поскольку она болела сильнее, чем после ночи в «Корзине Крови». Он с трудом перевернулся на живот и почувствовал, как раннее утреннее солнце пригрело спину. Сильно болело бедро, там был огромный синяк от ушиба. Собравшись с силами, Дегтярник открыл глаза и увидел множество маленьких радуг на траве, усеянной росой. Он встал на четвереньки и этот момент услышал удар стенобитного орудия и увидел облака дыма и солдат с горящими факелами. Наконец-то он вернулся в свой век, по которому так тосковал! Дегтярник встал на ноги, закрыл и снова открыл глаза, повернулся вокруг себя и — прыснул от смеха.

«Возможно ли это? — подумал он. — Милорд Льюксон стал богаче самого короля! Это чудо — я никогда не видел ничего подобного!»

Он бегло осмотрел трех своих спутников, которые все еще спали или были без сознания, и антигравитационный аппарат, валявшийся на боку футах в пятнадцати от них. Хорошо хоть, что они не привезли с собой английских солдат! Дегтярник поднял свою треуголку и надел ее, чтобы заслонить глаза от солнца. Еще раз осмотрелся и присвистнул от восхищения. В будущем, и в самом деле, возможно все, что угодно! Но сначала нужно раздобыть денег и какую-никакую одежду. И тогда… тогда он решит, что делать. Определенно, нет смысла задерживаться здесь.

Не осталось и следов от склепа кладбища и от гигантских буков — вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулся безупречно изумрудный газон. Дегтярник глянул на спутников. Брат зарылся лицом в траву, его спина то вздымалась, то опадала. Мастер Скокк лежал на спине с открытым ртом, прикрыв глаза от сильного света. Кисти рук детей были связаны вместе. Когда Дегтярник как следует рассмотрел мистрис Дайер, у него свело желудок. Сквозь нее можно было смотреть, как сквозь воду. Дегтярник посмотрел на себя — не случилось ли и с ним такое же? Слава богу, нет.

Так, аппарат надо привести в порядок, а для этого необходим какой-то транспорт. Подойдя к аппарату, Дегтярник увидел нечто невероятное — молодое буковое дерево, которое солдаты выдрали из земли и использовали как стенобитное орудие, проросло сквозь купол антигравитационного аппарата. Дегтярник присел и потрогал его потрескавшуюся облицовку. Из аппарата на траву вытекала какая-то жидкость, образовав вокруг широкую кайму почерневшего дерна. У Дегтярника заколотилось сердце, и он зашарил руками в поисках выключателя. Нашел какую-то круглую кнопку и нажал на нее. Ничего. Нажал еще раз. Услышал щелчок, но красный огонек не загорелся. Аппарат сломался! Этот дурацкий преподобный! Если бы он не появился в тот самый момент и не объявил о своем присутствии на весь Темпест-Хауз, где в саду было полно солдат, беглецы ускользнули бы, и никто об этом не узнал! И вот… драгоценный антигравитационный аппарат проткнут деревом! Дегтярник утешал себя мыслью, что, по крайней мере, аппарат доставил его сюда. Еще утешало то, что второй аппарат у лорда Льюксона, а уж с ним можно договориться! Дегтярник обернулся и посмотрел на светлую голову брата. Нет сомнения, Гидеон думает, что обязан позаботиться об этих невинных детках. Что ж, пусть, если желает, играет роль сиделки, но Дегтярнику это не по вкусу. Синекожий решил не дожидаться пробуждения брата. Он не счел нужным попрощаться: не хотелось видеть, какое облегчение появится на лице Гидеона при его уходе.

Дегтярник пошел вверх по холму и обернулся, только когда добрался до рощи на вершине холма. Отсюда крошечные распростертые фигурки его спутников с раскинутыми руками выглядели так, будто упали с неба на кровать из роскошной травы. Вдали стоял новый Темпест-Хауз. Отсюда можно было ясно рассмотреть его планировку. Мало что осталось от старого здания. Теперь дом располагался вокруг внутреннего двора, а снаружи его окружали сады. Видны были дороги с гравием кремового цвета и ряды апельсиновых деревьев в гигантских бочках, среди которых стояли статуи. Сказать по правде, это был не дом. Это был дворец, В этом огромном здании могли удобно разместиться сотни людей. От искусственного озера в форме полукруга начинались каскады, протянувшиеся так далеко, что глазу трудно было определить, где они кончаются. Лорду Льюксону пришлось снести все коттеджи в долине, чтобы разбить свой парк. Дегтярник видел линию фонтанов, высоко взвивающих струи брызг в безоблачное небо; каналы, поблескивающие как синие шелковые ленты, соединенные с ручьями и водопадами; каменную арку, которая обозначала конец садов. Что за перспектива! Дух захватывает! Что за поразительное тщеславие!

За длинной чередой тополей Дегтярник увидел дорогу, ведущую на стоянку машин, где только что остановились два автобуса. Там уже стояло несколько машин, и можно было видеть людей, идущих к Темпест-Хаузу. Дегтярник нахмурился. Кто все эти люди, и почему они оказались здесь? Впрочем, какое ему до этого дело! Он не собирался здесь оставаться, его цель — Лондон.

Лорд Льюксон шел за группой богатых канадских туристов. У них был гид, яркая девушка, которая, казалось, знала все о Темпест-Хаузе и династии Льюксонов. Она, как и все остальные гиды, была одета в платье восемнадцатого века и пользовалась своим веером, как указкой, чтобы обращать внимание туристов на то, что особенно интересно. Когда группа проходила через гигантские двойные двери в Зал зеркал, послышались «ахи» и «охи».

— Говорят, Темпест-Хауз не только соперничал с Версалем, но кое в чем и превосходил его, — говорила гид. — Этот торжественный зал был заказан с явным намерением превзойти оригинал, находящийся в Версале. И хотя прошло уже два века, он, как полагают, является самым прекрасным залом Англии.

Все что-то согласно забормотали.

— Здесь подписывалось бесчисленное множество договоров, совершались королевские браки, объявлялись войны… Двести лет на этом самом месте великие, знаменитые и богатейшие люди всех стран веселились, танцевали и решали судьбу мира.

Лорд Льюксон не отставал от