Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

ухом сопит. А я смерть не люблю, когда ко мне в книжку заглядывают. Ну, думаю, склонится ниже, тяпну по губам. А он на самом деле положил мне на плечо голову. Я шлеп ладошкой и оглянулся. Батюшки! Стоит передо мной сам Михаил Иванович. Морда — во! — Рыжик развел руками. — А огромнущий, до ужаса. У меня волосы поднялись дыбом, книжка из рук выпала. А он гладит нос лапой и смотрит на меня. А потом как захохочет, и мне стало смешно.

— Погоди, погоди, — засмеялся Виктор. — Да ты ж тогда, кажется, все на свете проспал и вдобавок Валину книжку сжег!

Все, кто шагал рядом, тоже засмеялись.

— Да это не в тот раз, — не смутился Рыжик, — то другой случай.

— Ты про медведя нам не рассказывал, — оживился и Юра, рассказ Рыжика расшевелил его. — Вот про сохатого мы от тебя слышали.

— А, ты вон о чем, — охотно отозвался Рыжик. — Так это же было в третий раз. Верно, я тоже тогда дежурным был. Только не читал, а картошку пек. Сижу это, шурую в золе, вылавливаю печеночки и лакомлюсь. Эх, и печеночки были! Объедение! Одну съел, вторую, третью разломил и… слышу кто-то толкается в спину. Обернулся и никак не могу понять, кто стоит: то ли кто из ребят суковатую корягу для страха поставил, то ли куст тальника. Протер глаза, мама родимая! Зверь. Да такой страшный! Глаза как две свечки, из ноздрей жар пышет, рога сплошной лес. Голова как бочка. Я хотел крик поднять, да где тут, язык отнялся. А сам как прирос к месту — не оторвусь. Ну, думаю, смерть моя пришла. А он протянул морду и лизнул меня прямо в щеку. Тут только до меня дошло, что передо мной мирный зверь, наверно, к печенкам подговаривается. А у меня как раз печенка в руках была. Сдул я с нее золу и на ладонь. А он потихоньку да помаленьку языком ам — и готово. Жуется и смотрит на меня. Пришлось порядком угостить. Так что медведя с сохатым я не перепутал.

— Приснилось тебе это.

— Нет! Сны я редко вижу. Но уж если увижу, считай, что сон в руку, — серьезно ответил Рыжик, подмигнул Виктору, похлопал Юру по плечу и принялся рассказывать новую небылицу.

ИСЧЕЗЛА ШКАТУЛКА

Все эти три дня ребята не были на стройке. А выдались они снежные, вьюжные. Когда на четвертый день появились на работе, строительная площадка неузнаваемо изменилась. Штабеля кирпича и теса превратились в белые курганы. Рабочие прокладывали тропки к подъездам, отвоевывали у снега строительный материал. Пришлось отгребать снег и ребятам, прежде чем они проникли в свою секцию. Зато шуму и гаму здесь было больше. Только Владька не принимал участия в общем шуме, стоял в сторонке, и ждал, когда расчистят тропку. В подъезд он вошел последним и сейчас же юркнул в кладовку за своей шкатулкой. Вернулся скоро — растерянный, даже побледневший. У него дрожали губы. Поднялся на второй этаж с таким убитым видом, что на него сразу обратили внимание.

— Владя, ты болен? — сочувственно спросила Рая, но он даже не посмотрел на нее, ища глазами Степана Герасимовича.

Рыжик подошел к Владьке и, делая озабоченный вид, потребовал:

— Говори, какая муха тебя укусила?

Владька, еле сдерживая слезы, пробормотал:

— Шкатулку украли.

— Тю! — присвистнул от неожиданности Рыжик. — Это великое произведение искусства? Где она у тебя была?

— Там, — неопределенно мотнул головой Владька.

— В кладовке?

— Ну.

— А ты хорошо смотрел?

— Смотрел.

Из-за Костиной спины неожиданно вынырнул Юра:

— Владька, это ту шкатулку, что с музыкой закрывалась, сперли? Как же получилось?

— А вот так, пришли и стянули, — ответил Рыжик.

— Из кладовки? — усомнилась Рая.

Владька вновь кивнул головой.

— Даже не верится. Владька, а ты не обманываешь? — Валя Медведева пристально посмотрела на Жукова.

— Чего вы пристали к человеку? — вмешался Виктор. — Надо помочь поискать. Пошли! — И он двинулся к кладовке. Вслед за ним пустились мальчики, а потом с визгом и криком бросились девочки. Они визжали потому, что Рыжик обязательно хотел какой-нибудь девочке бросить за шиворот комок снега.

Ребята перетряхнули кладовку вверх дном. Ни одного уголка не осталось не обследованным. Но шкатулки не было. Тогда Рыжик сказал, что искать нечего, шкатулку кто-то непременно стащил.

— Эх, Владька, Владька, — покачал он осуждающе головой. — Такую вещь не сберег! Шедевр!

Костя Рябцев хмуро возразил:

— Кому она нужна?

— Много ты понимаешь в искусстве! — усмехнулся Рыжик.

Юра предположил:

— А не ремесленники ли устроили нам такую пакость?

Виктор сверкнул на него глазами:

— Брось! Не знаешь — не говори. А ты, — повернулся он к Владьке, — вытри слюни. Не будь бабой. — У Владьки вид был действительно кислый.

А вообще-то предположение Юры имело некоторые основания. Ученики строительной школы частенько заглядывались на Владькину шкатулку и открыто похвалялись при случае прибрать ее к рукам. Но резонное возражение Виктора немного рассеяло это подозрение. Тогда Рая вслух подумала о том, что это сделал кто-то из бригады Боровкова. На Раю все дружно зашикали, и она обиделась.

Рыжик, посмотрев на Владьку открыто, сказал:

— Послушай, а может, ты ее не в кладовку поставил и морочишь нам головы? Может, она совсем не потерялась, а стоит где-нибудь и посмеивается над нами?

— Эх, Петя-Петушок, — улыбнулась Валя Медведева, — по-твоему, она надела шапку-невидимку?

— Твоя острота не достигла цели! — отпарировал Рыжик. — В прошлом году со мной точно такой же был случай. Приехал я к деду в деревню, и пошли мы с ним на рыбалку…

Все знали, что у Рыжика нет деда и что он не в прошлом, не в позапрошлом году в деревню не ездил, но перебивать не стали.

— Пришли на реку, закинули удочки и сидим, поджидаем когда рыбка клюнет. Я на поплавки поглядываю, а дед носом клюет. Ну, думаю, разморило старика. Только подумал посоветовать деду в тень уйти и подремать малость. Слышу, завозился мой дед. В карманах пошарил, вокруг себя ощупал и спрашивает:

— Петька, ты трубку не видел?

А тут у меня поплавок запрыгал. Я приловчился, дерг и вот… — Рыжик развел руками, но спохватился, что слишком широко их развел, не поверят ведь, убавил малость, — такую щуку выволок. А дед все ворчит: «Петька, кого я спрашиваю?» — «Да ведь трубка, — отвечаю, — у тебя в голенище лежит». — «Нету там. И куда она запропастилась, окаянная?» — «Подожди минутку. Сниму вот щуку с крючка и поищу твою трубку», — «Провались твоя щука, ты мне трубку ищи!» — крикнул дед. А трубку он в руках держал.