Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

кельма не фуганок, позаковыристее инструментик, тут надо умеючи делать. А девочки ехидно улыбаются, перешептываются и покачивают головами. Даже Степан Герасимович и тот будто бы укоризненно качает головой.

Нарисовав в своем воображении такую неутешительную картину, Владька чуть было не сбежал, да Рая вовремя оглянулась:

— Владик, ты иди к девочкам, а я в кладовку сбегаю.

— Ладно, — сумрачно ответил Владька и свернул в узенький коридор, чтоб пройти к девочкам.

РЕБЯТАМ НЕЛОВКО

Виктор, когда они остались наедине, строго посмотрел на Рыжика и спросил:

— Петька, только честно — ты спрятал шкатулку?

Рыжик вскинул на него глаза, похлопал длинными ресницами и дернул правым плечом:

— Нужна она мне как в петровки варежки. С Владькой не больно-то интересно связываться. От одного нытья с ума сойдешь.

— По-моему, все-таки твоя работа. Любишь на нервах играть. Сознавайся, Петька, пока не поздно.

— Скажи на милость, какие строгости! На черта мне шкатулка, вот ты подумай сам!

Искренность Рыжика поколебала Виктора, но он не сдавался.

— Мне что, я в стороне, — сказал он. — А вот когда Владькин отец узнает, тогда берегись! Верни пока не поздно, а то хуже будет. Ты думаешь, шкатулку Владька делал? Она Владькиному отцу от деда досталась. Это у них семейная реликвия. Берегись! Владькин отец не будет молчать. Он такой тарарам поднимет, небу будет жарко. Ты разве не знаешь Владькиного отца? Ого! Первый скупердяй!

Рыжик с ног до головы насмешливо обмерял рослого, не по годам широкоплечего Витю и, сплюнув, ответил:

— Катитесь-ка, знаете ли, вы оба с Владькой калачиком! Ваша шкатулка мне так же нужна, как барбосу пятая нога!

— Я предупредил тебя, — обиделся Виктор, — а там на себя пеняй.

— Нет, а ты-то что волнуешься? — спросил Рыжик. — Тебе-то какое дело?

— Это дело столько же мое, сколько и твое. Понял? Ты думаешь, обойдется без скандала? Подразнишь Владьку да отдашь, и все? Да его отец всю школу из-за этой паршивой шкатулки на ноги поднимет.

— М да, — облизал губы Рыжик, почесал затылок и неожиданно подмигнул Виктору, приглашая его поближе подойти для секретного разговора.

— По-моему, шкатулка все же найдется, а? Как ты думаешь?

Виктор внимательно поглядел на Рыжика, на его заговорщицкую физиономию и все понял.

— Ладно. Только ребят надо предупредить. А Владьку я обработаю. А то еще узнает Мария Ивановна про шкатулку — тогда держись!

— Мария Ивановна полбеды, — вздохнул Рыжик, — а вот если Степан Герасимович, тогда будет!

— Надо, чтобы никто не узнал.

Но тайны никакой не получилось. Мария Ивановна и Степан Герасимович о пропавшей шкатулке узнали в тот же день и в конце работы Степан Герасимович попросил ребят задержаться. Он кивком головы предложил садиться и из-под нахмуренных бровей стал внимательно разглядывать каждого, будто стараясь угадать виновника. Ребята прятали свои глаза.

Нервно постукивая пальцами по столу, Степан Герасимович укоризненно покачал головой и сказал:

— Да-а-а, виданное ли дело — стащить у товарища инструмент! Четвертый десяток работаю на стройке, а такого дела еще не бывало! Стащить инструмент! И у кого? У своего же рабочего. Стыд. Кто-то есть среди вас с заячьей душонкой. Нашкодить нашкодил, а признаться смелости не хватает.

Ребята неловко молчали. А Степан Герасимович, словно не замечая, что ребята чувствуют себя неловко, продолжал:

— Ящик с инструментами надо положить на старое место. Навсегда запомните: что не тобой положено, то не тобой должно браться. Здесь не барахолка и так шутить не подобает. — Откинув полу ватника, Степан Герасимович извлек из брючного кармана серебряные часы, похожие на луковицу и нажал кнопку. Упруго открылась крышка. Была уже половина четвертого. Рыжик ерзал на месте, словно сидел на иголках. Когда Степан Герасимович смотрел на часы, он приподнялся, вытянул шею и на внутренней крышке часов увидел какую-то надпись, а какую — не разобрал. Тем временем Степан Герасимович захлопнул крышку, спрятал часы и закончил:

— Шутка тогда хороша, когда в меру и к месту. Иначе один грех от нее. Идите по домам. Да запомните: в артели все за одного, один за всех! В артели жить, под артельную дудку и танцевать. Идите!

Ребята расходились молча.

АВАРИЯ

Рыжик, хоть и не подавал виду, но все же мучился. На уроках сидел тише обычного, не шутил, не приставал на переменах к девчонкам со своими обычными шуточками. Ему не давала покоя проклятая шкатулка. И вот однажды Рыжик проснулся чуть свет. На сборы и завтрак ушло не ахти сколько времени. Не успел оборваться бас заводского гудка, а Рыжик уже выскочил на крыльцо. Поежился от холода, покрепче натянул на голову шапку и вышел за ворота.

Улица была пустынна, даже как-то неприятно от этого на душе. Тротуары еще не очищались от снега, и Рыжику пришлось брести чуть не по колено в снегу. Скоро он свернул на улицу, которая вела к строительной площадке. Из белесой мути выступили контуры недостроенных домов. Рыжик приближался к ним, опасливо поглядывая на черные впадины оконных проемов. А одноглазые башенные краны, как сказочные чудовища, угрюмо нависли над стройкой.

На строительной площадке стояла тишина, только изредка посвистывал ветер, налетавший от черневшего невдалеке леса. Рыжик замедлил шаг. «Ну и влип же я в историю с этой шкатулкой, будь она неладна, — удрученно думал он. — И как это мне взбрело в голову спрятать ее? Попробуй сейчас выкрутиться. Поставить на прежнее место хитрости особой не требуется, а вот что ребятам скажешь? А они обязательно приставать будут». Решительность, с которой он шел сюда, оставила его. Сам себя, выходит, подвел. Чего ему надо было от этого Владьки? Не стоило связываться с ним. Рыжик на какую-то долю секунды остановился, прислушался к посвисту ветра и вновь зашагал вперед. Нет, сколько ни думай, а шкатулку надо поставить на место. Шутки не получилось.

Миновав прорабскую, он скрылся в подъезде дома. С минуту постоял на площадке лестничного марша, все-таки боязно было входить в затихший недостроенный дом. Но поборов боязнь, осторожно ступая, стал подниматься на второй этаж. Вот и дверь в бытовку. Мысли ползли в голову всякие, чтобы отогнать их Рыжик подумал о часах Степана Герасимовича. Интересно, что это на крышке у них написано? А сам поднимался и поднимался с одной ступеньки на другую. Глаза постепенно привыкли к темноте, различали отдельные предметы. Миновал второй этаж, поднялся на третий. Еще сорок ступенек — и пятый этаж. А там лестница и знакомый люк на чердак. Страхи постепенно исчезали, и Рыжик представлял себе, как он проберется в самый темный угол чердака, как схватит шкатулку