Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

— Окоротить? Да ты что?.. — удивился Костя.

— Я ничего, а коробку укоротим. И как миленькая встанет.

— Да ведь рамы, дверные коробки и вообще все столярные изделия по стандарту делаются, — возразил Костя.

— А проемы, по-твоему, не по стандарту?

— Не спорю.

— Вот и выходит, что кто-то ошибся. Каменщик не ошибается, у него план по кубатуре исчисляется. У столяра другое дело. У того единица: коробка или рама. Связал больше коробок — хорошо. Мало — плохо. Вот он и гонит на глазок. Ясно?

— Не дошло.

— Бери ножовку, подправим шипы, тогда дойдет.

— А если каменщик ошибся? — неуверенно возразил Костя.

— Ну и чудак же ты. Да если тебе в план не идет рыть канаву, будешь ты ее рыть за спасибо?

— Не буду.

— Ну так вот.

Доводы Виктора доконали Костю. Он взял ножовку, подрезал шипы, зачистил их стамеской, и коробка вплотную встала в проем. В этот момент появился Степан Герасимович.

— Уже все сделали? — удивился он.

— А чего хитрого? Все! — бойко отрапортовал Виктор.

Степан Герасимович удовлетворенно улыбнулся и сказал:

— На сегодня хватит, а завтра навесим двери и за полы возьмемся. А то подзатянули дело.

На следующее утро Степан Герасимович рассказал ребятам, как навесить двери, как их опанелить, врезать замки, устранить перекос, если он окажется. Потом показал, как надо выполнять работу. Навесив дверь, он ее опанелил, врезал замок. Посмотрев, как работают ребята, и похвалив их за расторопность, направился в звено штукатуров.

— Понятно, — уверенно заявил Виктор, приступая к работе.

Они сделали одну дверь, другую, третью. Осталось врезать замки и помочь Косте установить последнюю, четвертую дверь. Виктор радовался — так все хорошо идет! Вот доволен будет Степан Герасимович! Но тут повернулся к нему Костя и сказал недоуменно:

— Что-то дверь не подходит.

— Брось, — отмахнулся Виктор. — Хорошенько сделай, все подойдет.

— Да ты посмотри.

Виктор нехотя оторвался от работы, подошел к Косте.

— А ну, давай поставим! — сказал он, и они примерили дверное полотно. И верно, дверное полотно не входило в коробку. Что за чертовщина?

— Давай топор! — приказал Виктор Косте. — Зачем?

— Давай, давай.

— Опять что-нибудь выдумал?

— Тут и выдумывать нечего. Стешем полотно с обеих сторон, фуганем и как миленькое встанет на место.

Поставив полотно на ребро, Виктор стал стесывать. За этим занятием их и застал Степан Герасимович.

— Вы что делаете? — спросил Степан Герасимович.

— Да вот полотно великовато, подфуговываем, — пояснил Костя.

— Вы же стесываете, а не фугуете, — Степан Герасимович остановил Виктора. — Постой, постой! Не порти дверь. Такого не бывает, чтобы полотно к коробке не подходило.

— Примеряли, велика, — возразил Виктор, только теперь понимая, какую оплошку они вчера совершили.

— Ну-ка, ну-ка.

Развернув складной метр, Степан Герасимович обмерял коробку, потом дверь. Верно, коробка на пять сантиметров короче стандарта. Мастер не поверил себе. Наверно, ошибся. Прикинул еще разок. И тут он заметил на коробке свежие срезы, все понял, укоризненно покачал головой.

— Ну и артисты! Да разве так делают? Надо было спросить… Ум, так сказать, хорошо, а два — лучше. У строителей есть поговорка: дом из кирпичей строится, каждому обломку место. Запомните это.

— Запомним, — сгорая от стыда, ответил Виктор.

Степан Герасимович показал, как надо было убрать один ряд кирпичей и после этого закрепить коробку. Теперь приходилось коробку выбрасывать, она испорченна: поэкономнее надо относиться к материалу. Они очистили порог от мелких камешков, и Степан Герасимович сказал:

— Пошли за новой коробкой.

У прорабки мастер ткнул пальцем в новую коробку:

— Возьмите эту. Поставите ее, принимайте тес. Полы стлать в другой комнате без меня не сметь, а то опять напортачите.

ЮРА НЕ В ДУХЕ

Юра нетерпеливо поглядывает на часы. Он не прочь хоть сейчас улизнуть: устал. Ноет спина, ломит руки, подкашиваются ноги. Вдобавок ко всему страшно хочется есть. Юра давно бы бросил все и убежал, но Рыжик не дает. Говорит, выполним задание — и на все четыре.

Дело в том, что утром Степан Герасимович подозвал Рыжика с Юрой и сказал:

— Есть срочное дело. Угловую комнату в подвале надо поштукатурить. Работа, так сказать, аккордная. Сделаете и восвояси.

Приятели не задерживаясь спустились в подвал. Осмотрев комнату, Рыжик присвистнул:

— Юрка, нам подвезло. Работенки не так много. Поднажмем и к обеду с плеч долой. А потом подадимся в кино. Идет?

— Поднажмем, — согласился Юра. — Только я после, пожалуй, на каток подамся. Потренироваться надо.

— Как хочешь. А я в кино, — отозвался Рыжик и взялся за носилки. — Пошли за раствором.

Через полчаса ящик для раствора был наполнен до краев. Юра сбросил с плеч ватник, сдвинул на затылок шапку и приступил к штукатурке. А Рыжик раздумывал, перекидывая с ладони на ладонь кельму: как лучше начать, откуда? Работая, Юра думал о стадионе. Еще вчера договорился потренироваться. И тренер будет ждать. Поскорее кончить — и туда. Юра взглянул на Рыжика. Тот, подбросив кельму вверх и поймав ее на лету, скорчил гримасу и вновь метнул кельму.

— Нашел время дурачиться, — упрекнул его Юра. — Работать надо.

— Успеется! — улыбнулся Рыжик. — Здесь раз плюнуть — и готово. — Вдруг приложил палец к губам: — Ша! Степан Герасимович на горизонте, — и склонился над ящиком, набирая на сокол раствор.

Степан Герасимович подошел к ящику, проверил на ощупь раствор и спросил:

— Откуда принесли?

— В контейнере брали, — ответил Юра.

Степан Герасимович поморщился, желтовато-серые глаза его помрачнели, над переносицей сошлись мохнатые седеющие брови.

— Какой марки раствор требуется для штукатурки подвальных помещений? — спросил он Юру.

Тот часто заморгал глазами, покраснел и пробормотал:

— От восьмидесяти до ста двадцати.

— Правильно. А вы?

Рыжик постучал пальцем себе по лбу и произнес:

— И как это мы с тобой, Юрка, не докумекали? Ведь для подвальных помещений требуется раствор особой марки.

Степан Герасимович упрекнул:

— Эх вы, архаровцы. Забыли, так долго ли было спросить? Я что, за горами? Так нет, сами с усами. Сколько мороки теперь будет. По правде, наказать вас следовало. Да уж ладно. Этот раствор уберите, а себе из бригады Боровкова принесите. Да живо!

Юра заметно погрустнел, махнул рукой.

— Вечно с тобой, Петька, в историю попадешь.

— Вот это да! — удивился Рыжик. — Со мной! А не с тобой? Ты же торопил — на стадион хочешь. Теорию надо помнить, сеньор, вот что.

— А ты почему забыл? Тебе что, не обязательно ее знать?

— Давай замолчим для ясности, — примирительно сказал Рыжик. — Оба мы с тобой хороши. Оба уподобились участи царя Коринфа. Помнишь, Петр Петрович рассказывал о Сизифе, царе Коринфа? Жадюга был, каких мало, вдобавок еще обманщик: что ни слово, то и вранье.