Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

хорош! Разнюнился, слюнтяй несчастный!» Откровенно говоря, за Раей тоже грешки водятся. Однажды вернулась домой поздно вечером. Мать спросила, где же она была. Ответила, что засиделась у подруги. А на самом деле ходила с Юрой на каток. Почему-то сейчас вспомнила слова одного папиного знакомого: «В людском потоке и хаосе ищи свою ладью. Не найдешь — тебя захлестнет стихия и ты утонешь. И аминь!» Мысленно Рая спорила, опровергала эти слова.

Помалкивает и Валя Медведева. Девчонка она взбалмошная, вспыльчивая, чуть что и накричать может. А так она не вредная, наоборот, добрая и очень отзывчивая. Вале надоело молчать, она тряхнула кудряшками, подняла миловидное личико и сказала:

— Мальчики, что это вы все как опоенные? Просто удивительно. Отупенция на вас навалилась или столбняк? Петька! — Валя дернула Рыжика за рукав. — Скажи что-нибудь веселое.

— А, иди-ка ты, — отмахнулся Рыжик.

— Интересно, а ты-то чего нос повесил? Может, все еще Владькину шкатулку оплакиваешь? Или из-за Юрки? Нашел о ком горевать! Да он же первый трус, лодырь и предатель. Зазнайка к тому же. Ушел и ладно. Одним паникером меньше.

Рыжик неожиданно рассердился. Повернувшись к Вале, отрезал:

— Твое дело сторона! Громкими словами не бросайся. Кого он предал?

Валя не смутилась. Сдвинув у переносья разлётистые брови, ответила:

— По-твоему, честно он поступил? Да? Это что, не предательство?

Рыжик неожиданно заулыбался:

— Сила! Классно критикнула. Тарапунька так не сумеет. Тот критикует не взирая на личности только по телефону, а ты, можно сказать, при всех, народно.

Валя надула губы: мол, что с тебя возьмешь? А Рая взорвалась:

— Хватит! Юрку я предлагаю вызвать на комитет комсомола.

— Сеньорита, я вас не пойму, — отозвался Рыжик. — Зачем на комитет? Лучше пойдемте к нему все, поговорим по душам и все.

— Много чести будет, — не сдавалась Рая. — Еще больше будет, задаваться. На комитет его надо.

— Райка жаждет мести! Берегись!

Рае не понравились последние слова Рыжика. Она назвала его эгоистом, самолюбом и заявила, что оба они с Юркой могут убираться из школы на все четыре стороны.

Рыжик никогда еще не видел Раю такой. Поэтому растерялся и беспомощно, что с ним редко бывало, оглянулся на ребят. А те будто не видели ничего и не слышали. В конторку вошел Степан Герасимович — он всегда обладал чудесным даром появляться в то самое время, когда больше всего был необходим. Он покашлял, чтобы привлечь внимание, и сказал:

— Слышал я ваш разговор. Каждое слово на свою полочку положено. Как в суде: что ни слово, то и статья. Суди по любой. А статьи-то разные бывают.

Степан Герасимович сделал паузу и продолжал:

— С Юрием мы все маху дали. Не доглядели. Покипятился, ушел, а сейчас, небось, на локоть поглядывает, да его уже не укусишь. Пора бы и на попятную, да смелости не хватает. Не у каждого она. Раиса предлагает на комитет вызвать и проработать с песочком. Хорошее дело, но лучше подумайте. А может, с Петей согласиться? Наругать его и дома можно.

— Факт, можно. Да еще как! — крикнул Костя Рябцев.

Ребята было зашумели, но Степан Герасимович извлек из кармана свои часы — «грушу», нажал кнопку и, когда крышка откинулась, посмотрел на циферблат. Обеденный перерыв кончился, пора на работу. Разошлись быстро, без лишних слов. Степан Герасимович удивился. Обычно после обеденного перерыва на всех нападала сонливость, каждый хоть на минуту, но хотел задержаться. Не сразу брались и за инструмент, когда появлялись на рабочем месте. Сначала постоят, подумают, потолкуют о чем-нибудь, а потом уж с охами да вздохами приступят к работе. Сегодня пошли без раскачки.

У ЮРЫ ДОМА

В конце дня разыгралась метель. У некоторых появилось сомнение. Не лучше ли, в самом деле, Юрку на комитет вызвать, чем всем тащиться к нему в такую завируху? Рыжик и слышать ни о чем не хотел. Костя Рябцев, Виктор и девочки предложили всем не ходить, а послать двух-трех ребят, ну, хотя бы Виктора, Рыжика и еще кого-нибудь. Но Рыжик стоял на своем и победил. Как только окончилась смена, ученики высыпали на улицу. Рыжик предупредил:

— Сеньоры и сеньориты, все за одного и один за всех. Дезертиров не должно быть.

— Ладно, ладно, пошли, — сказал Виктор и первым выскочил на тропинку.

Рыжик не отстал от него. Скоро школьники вытянулись цепочкой. Миновав котлован, приготовленный для закладки дома, вышли в переулок. Здесь было тише. Рыжик поравнялся с Виктором и легонько тронул его за рукав:

— Вить, а инструмент у вас никто не прятал. Это я его брал. Помнишь, когда…

— Твое счастье, что ты не попал мне под горячую руку.

— Ты думаешь, я нарочно? Понимаешь…

— Слушай, Петька, твои шутки уже боком начинают обходиться, — снова прервал его Виктор. — Терпенье может лопнуть.

— Никаких шуток не было, — надулся Рыжик и замолчал надолго.

Скоро вышли на улицу Нахимова, а там и до дома Юры рукой подать. Вся ватага поднялась на третий этаж. Постучали.

— Ээ, да тут вся школа! — впуская их, удивленно проговорил Юрин отец. — Проходите! — он пропустил ребят, а сам ушел в другую комнату.

Светлая, просторная квартира вдруг стала тесной. Свежестью и здоровьем веяло от обветренных ребячьих лиц. Казалось, вместе с терпким запахом краски и олифы, внесли они в квартиру частичку неугомонной жизни стройки.

Перешептываясь и переговариваясь, ребята разместились в комнате и потребовали у Юры ответа. Юра сидел возле стола, листал какую-то книгу и молчал. Все ждали. Косте Рябцеву захотелось чихнуть. Он подергал себя за нос, поморщился и, поборов желание, прошептал Виктору на ухо:

— Пошли домой, какой интерес зря сидеть? Завтра на работу.

Под Рыжиком скрипнул стул. Осмотрев виновника с ног до головы, Петька спросил:

— Юр, ты помнишь, как осенью в подшефном колхозе работали? Нас поставили силосные ямы рыть, а ты к шоферу примазался. Мы целую неделю тогда вкалывали, а ты посмеивался.

— Правильно, он всегда так делает. Чуть что и в кусты, — раздался чей-то возмущенный голос. — На товарищей ему наплевать.

— Ты о нас, о школе думал, когда убежал со стройки? — строго спросил Виктор. — Ты же нашу честь позоришь!

— Думал или не думал? — наседал Костя Рябцев.

— Тихо, братцы! — остановил Рыжик. — Не все сразу. Подсудимый просит слова.

Юра покраснел. Уши у него так пылали, что, казалось, тронь их и обожжешься.

— Ребята… Честное слово… — начал Юра, но у него запершило в горле, голос от этого стал хриплый, — погорячился я. Я не хотел уходить. Сам не знаю, как получилось. Извините меня, ребята.

Рая взглянула на