Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

держишься. А вечером за парту. Каких только курсов не было: хочешь быть токарем или слесарем — учись. Захотелось стать механиком — пожалуйста. Я строителем решил стать. Строитель, что перелетная птица. Построил один завод, на другую стройку едешь. Новые места, новые знакомства. В сорок первом сюда приехали: лес кругом. Куда не сунешься — везде бурелом. Полянку порасчистили, шалаши сгоношили. И начали.

Степан Герасимович задумчиво посмотрел в окно. Вдали дымят высокие красные трубы. Завод огибал поселок металлургов, упираясь вогнутой частью в синеющий лес, над которым стлался дымок. С высоты прозрачного неба ласково улыбалось солнце. Вьюга утихомирилась еще ночью, и сейчас ярко светило солнце. На сугробах переливались серебристые искорки.

Когда ребята впервые пришли сюда, то им показалось, что профессия строителя — самая простая. Чего тут хитрого? Так думал и Рыжик, и Костя, и Юра. Только Виктор не был согласен с ребятами. Строитель — это же скульптор, созидатель, творец! Из бесформенной глыбы гранита или мрамора скульптор делает чудеса! Творит красоту! А строитель? То же самое! Из кирпича, раствора и дерева возводит красавцы-дома! Разве это не искусство?

Пауза Степана Герасимовича затянулась.

— Степан Герасимович, — позвал Рыжик, — я весь раствор перекачал.

Степан Герасимович очнулся от дум и тихо сказал:

— Беритесь-ка за штукатурку стен, а мы с Петром оконные откосы закончим. Так быстрее дело пойдет.

Рыжик подмигнул Юре. Знай, мол, наших, не лыком шиты, растем в рабочем звании. Оконные откосы не каждому доверят отделывать.

Юра взял свой инструмент, набрал на сокол раствор и подошел к стене. А что если снова ничего не получится? Неуверенность овладела им. Сокол и кельма показались неуклюжими, а руки, как пудовые гири. Юра растерянно оглянулся. Сдвинув шапку на затылок, Рыжик возился у оконного откоса. Валя расшивала стык потолочной панели. У нее тоже что-то не клеилось, но она, прикусив губу, старалась изо всех сил. Никто на него не смотрел, и это его успокоило, появилась уверенность. Дело наладилось. Увлекся Юра и не заметил, что Степан Герасимович прекратил работу и наблюдает то за Рыжиком, то за Юрой.

Рыжик работает быстро. Руки его привыкли к инструменту. Они будто сами, без напряжения двигаются: то набрасывают раствор, то затирают плоскость откоса, то устраняют неровности. Рядом с Рыжиком Юра кажется новичком, хотя он тоже старается, не хочется ему отстать от Рыжика. Он закусил губу и набрасывает на стену раствор. Броски получаются резкие и неумелые. Еще Степан Герасимович про себя улыбается, вспоминает свою трудовую юность. Таким же робким и неповоротливым пришел он на строительную площадку Уралмаша. Тоже робко чувствовал себя, когда впервые взял в руки мастерок. Ему тоже хотелось отличиться в работе, но дело не ладилось. От стыда и досады хотелось плакать. А потом пришло мастерство. Придет оно и к этим ребятам, дайте только срок.

Юра инстинктивно почувствовал, что за ним наблюдают, обернулся. Степан Герасимович тепло улыбнулся ему. Юра окончательно почувствовал уверенность.

Рабочий день продолжался.

ОПЯТЬ ЮРА

О невезучем человеке в народе говорят: «На бедного Макара все шишки валятся». На Юру тоже. Только из одной истории выпутался, как попал в другую. Встретился на улице этот чертов тип Димка Быков и потащил Юру к себе домой, говоря:

— Теперь не отвертишься, малыш! Ко мне — и никаких дебатов!

— Разве только на минутку, — слабо сопротивлялся Юра.

— На 60 секунд. Заметано!

Дома Димка решил угостить гостя вином. Юрка никогда и в рот не брал хмельного, начал было отказываться, но Димка не отставал. Тогда Юра сдался.

— Разве что самую-самую малость!

— Капельку! — поддержал Димка и налил рюмку. От первой рюмки Юра почувствовал себя хорошо, поэтому не отказался от второй. И не помнил, как очутился дома. Утром проснулся и ничего не мог вспомнить, что с ним было. Голова болела — никакого спасенья не было. Мать сердилась. Отец пообещал выпороть.

На работу пошел разбитый, невыспавшийся. К горлу подступала тошнота. На работе Юра сразу попался на глаза Степану Герасимовичу, и тот послал его в постройком со сводкой.

Убежал Юра с донесением Степана Герасимовича и как в воду канул. Час прошел, второй, вот уже и обеденный перерыв. А Юры все нет. Костя высказал предположение: не удрал ли Казаков опять? На него зашикали — после такой проборки не мог Юра повторить то же самое. Обнаружил пропавшего Рыжик на подмостях. Положив голову на край ящика с раствором, Юра спокойно спал. Мигом комната наполнилась ребятами. Рыжик гаркнул:

— Подъем! Тревога!

Юра не шевельнулся. Рыжик потрепал его по плечу. Костя потянул Юру за ногу. Валя хотела натолкать соне за пазуху снегу. Не прошло это предложение. Наконец Юра зашевелился. Открыл глаза. Не понимая, моргал глазами. Рыжик взглянул на друга безмятежно и с улыбкой приветствовал:

— С добрым утром, сеньор?

Юра потянулся, протер глаза и произнес:

— Вот черт! Как сюда попал? Надо же! Голова, помню, болела…

— Отчего бы? — хитро прищурился Костя.

— Откуда я знаю? Может, от гриппа или еще отчего.

— А по-честному? — не унимался Костя.

— Я по-честному и говорю.

— Посмотри, на кого ты похож, — сказала Валя. — Сними шапку.

Юра послушно сдернул шапку. Она была выпачкана в растворе. Покачал головой, улыбнулся виновато.

— Весело? — нахмурилась Рая. — Эх, ты! Почему на тренировке вчера не был?

— Не был и все.

— Вот и попадет тебе от тренера. Да что с тобой говорить, — Рая вышла из комнаты. За нею потянулись другие ребята, и вскоре в комнате остались Юра да Рыжик. Юра доверчиво приблизился к Рыжику.

— Я тебе все расскажу, ладно? Только ты никому не болтай. Хорошо!

— Железно! — поклялся Рыжик.

— У Димки я был.

— Дружбу с ним водишь, что ли?

— Какая там дружба!

— А ты бы не ходил.

— Я не хотел, да разве отвяжешься? — Юра плюнул сквозь зубы и уныло сознался. — У меня, Петька, всегда так получается. Дам себе слово не связываться с Димкой, а встретимся — отвязаться от него не могу. Чего ему от меня надо?

— Хочешь я ему морду набью, чтоб не лез?

— Не надо. Слушай, Рыжик, сегодня Степан Герасимович, когда со сводкой меня посылал, открыл часы свои. А на крышке я успел прочесть: «Бойцу РВС… Первой… Потапову… Пятилетки…».

— Ты разговора не уводи. А с Димкой я поговорю.

— Не надо… Прошу тебя.

— Хорошо. О Димке молчу, как рыба! А секрет про часы мы у самого Степана Герасимовича узнаем.

Обеденный перерыв кончился. Друзья принялись за работу.

НА УРОКАХ

С работы ребята возвращались вместе. Завтра утром идти не на работу, а в школу. Может,