Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

как балку пробросить, как закрепить стропила, одним словом, все выложил. Правда, бригадир не все запомнил, дня три всей бригадой разбирались. Но разобрались. И такой цех отгрохали — любо! Пришел Густав Карлович, смотрит, а близко подойти боится: как бы цех не завалился. А он и сейчас стоит и еще не одну тысячу лет простоит.

— Петька, для чего это ты рассказываешь? — спросил Юра.

Рыжик уже открыл рот, чтобы ответить, но его опередил Владька.

— Такой случай мне папа рассказывал. Только не цех построили тогда, а завод. Иностранные инженеры тоже говорили, что на строительство завода надо чуть ли не десять лет. А его построили в три года.

Рыжик подмигнул Юре:

— Понял для чего моя сказка, сеньор? Нет? Небогата, видать, у тебя фантазия. У нас некоторые умные головы думают, что нам, сколько ни бейся, секцию не отделать без иностранной помощи. Надо, мол, идти к Боровкову и в ноги падать.

— Хватит! — остановил его Виктор.

— Хватит так хватит, — охотно согласился Рыжик. Вооружившись носилками, он позвал Владьку Жукова.

— Становись со мной на пару!

За Рыжиком и Владькой заторопились остальные. Скоро во всей секции столбом поднялась пыль. Одни подметали полы, другие чистили батареи, третьи набрасывали на носилки строительный мусор, а четвертые выносили его из помещения.

Юра работал с Костей Рябцевым. Они опускались вниз, высыпали мусор в огромную кучу и, не задерживаясь, возвращались обратно. Юра и отдохнуть бы не прочь, но их с Костей подгоняли Рыжик и Владька. Каждый раз, как только Костя и Юра подумают о том, чтобы передохнуть, сзади подстегивал их крик Рыжика и Владьки: «Эээй! Пошевеливайтесь!» Да и девочки орудовали лопатами быстро, не успеешь поставить носилки, а они уже до краев навалены.

Отдых устроили одновременно. Рыжик спросил у напарника:

— Ты дома сказал о шкатулке?

— О шкатулке? — округлил глаза Владька. — Нет! Отец такую бучу поднимет, хоть из дома убегай. Всем попадет. В первую очередь мне. Ты даже не представляешь, что тогда будет! Эх, нашлась бы она сейчас, я бы утащил ее домой, поставил в кладовку, в самый темный угол и ни разу не посмотрел бы на нее.

К ним подошел Юра, обратился к Рыжику:

— Чего не работаете? Перекур кончился.

Рыжик наморщил лоб, озабоченно ответил:

— Мозгуем, понимаешь, как быть с Владькиной шкатулкой. Мне кажется, мы тогда плохо искали.

— Ладно, потом поищем. А то вон Степан Герасимович на нас посматривает.

Степан Герасимович, действительно, стоял на крыльце и подбадривал учеников:

— Молодцы, ребята! Правильно говорят, что один горюет, а семья воюет. А то хламу накопилось — ногу сломаешь. Еще по пятку носилок — и делу конец. Не робей, ребятки! Не робей!

И ребята не робели. К концу смены секция была подготовлена к отделке.

ВЕЩИЙ СОН РЫЖИКА

В бытовку Юра и Виктор пришли последними. Перешагнув через порог, они увидели Валю. Она наступала на Рыжика, приговаривая:

— Говори правду, говори правду!

Рыжик крутил головой и уверял:

— Святая правда! Чистая, как ключевая вода.

— Повтори перед всеми! — потребовала Валя.

Рыжик пал перед девушкой на колени, завел зрачки глаз под веки, сложил на грудь руки и, вытянув вверх подбородок, заговорил:

— Клянусь бородой аллаха, рогами дракона, что еще утром, шествуя на работу, пристал я к бригаде Боровкова и поведали они мне, что отделку своей секции окончат в эту неделю и возьмут на буксир немощных. И в первую очередь нас.

— Загнул, — улыбнулся Костя.

— За что купил, за то и продаю, — вскакивая на ноги, сказал Рыжик.

Рая накрыла стол листом обоев и позвала:

— Стол готов, вытряхивайте провизию. Не стесняйтесь.

В общий котел посыпались ломти черного и белого хлеба, булочки, сыр, яйца. Владька впервые на глазах у ребят развязал сумочку и вытряхнул на стол содержимое. Потом порылся в кармане и вывалил горсть конфет. Костя Рябцев положил пару луковиц, несколько картошек в мундире, ломтики сала и краюшку ржаного хлеба.

— Ого! Пир горой! — радостно крикнул Рыжик: — Эй, скатерть самобраная, попотчуй мужиков! — и первый потянул руку к еде.

Но Рая шлепнула его по руке.

— Не тянись! Порядок знай.

Может, и не досыта наелись ребята, но всем понравилось сидеть за общим столом и кто-то даже удивился, почему же не додумались до этого раньше. Как только исчезла со стола последняя корочка хлеба, Рыжик тяжело вздохнул:

— Маловато. Мне это на ползуба.

— А ты, Рыжик, живи, как мой папа советует, — сказала Рая.

— Интересно!

— Кому интересно, а тебе, пожалуй, не подойдет.

— Это почему же?

— Вот слушай. Папа всем советует держать ноги в тепле, голову в холоде, а живот в голоде.

— Ого! Все мне не осилить, это верно!

— Эх, — потянулся Юра. — Теперь бы минут шестьсот отдохнуть, — и растянулся прямо на полу.

— Эх, Юрка, гляжу я на тебя, — отозвался Рыжик, — ума у тебя — два уха, третье брюхо. Но есть и у тебя одно умное словечко, оно по душе мне. Прилягу и я с тобой.

Рыжик лег рядом с ним. Натянул на лоб шапку и тут же громко засвистел носом. Валя на цыпочках подошла к нему, присела на корточки и осторожно потормошила за плечо. Свист и сопенье усилилось.

— Крепко уснул, — произнесла Валя. — Дядя, вставай!

Рыжик сопел. Валя поглядела на Раю. Та кивком головы показала в угол, где стояли бидоны и банки с краской и белилами, провела пальцем по щеке, предлагая подкрасить Рыжику щеки. А сама вслух сказала Вале:

— Ну, что ты пристала к нему? Дай отдохнуть.

Валя потрепала Рыжика по спине.

— Спи, Рыжичек, спи! — тихо поднялась и порхнула в угол, к бидонам. Рыжик исподтишка наблюдал за нею. Лишь только она склонилась над банкой, он громко зевнул, сел, потянулся, протер глаза.

— Надо же, а… Юрка! — проговорил он. — Спишь или нет? Юр! — он толкнул приятеля в бок, но Юра не подавал признаков жизни. — Не пойму: сплю я или нет? Надо же, а! Юрка, щипни меня.

Юра вдруг поднялся, вцепился Рыжику в бок:

— Это можно!

— Тише ты! — отодвинулся от него Рыжик. — Нет, стало быть, не сплю, — он поскреб затылок. — Надо же, а? Ну, и сон!.. Тебе, Юрка, ничего не приснилось?

— Не-ет.

— А я снов насмотрелся! Лежу и вижу, знаете, что? Владькину шкатулку. Вот в том углу.

— Ой! Петушок! Да Владька давно думать о ней перестал, а тебя, видно, совесть грызет. — Валя надвинула Рыжику на глаза шапку.

— Скажите, пожалуйста, а я и не знал! — удивился Рыжик. Потом пощелкал языком: — Ну, надо же! Сплю и вижу Владькину шкатулочку. Будто бы стоит она, голубушка, вот тут,