Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

летом ездили с ребятами на Тургояк. Забрались на Лысую гору. Солнечный был день. Петр Петрович рассказал легенду о том, как Пугачев спрятал на дне озера Инышко бочки с золотом. Виктор плохо тогда слушал учителя. Его поразил величественный вид окрестностей озера, открывшийся с горы. Всюду, сколько хватало глаз, раскинулись леса и горы. А горы будто наползают друг на друга, теряются далеко-далеко в голубоватой дымке. А вот светлое стеклышко маленького Инышко, рядом с ним — огромное голубое зеркало самого Тургояка.

Сбросив рюкзак, Виктор раскрыл альбом. Он не слышал, как к нему подошла Валя, но почувствовал, что она сидит рядом и смотрит в альбом — следит за его работой. А в альбоме появились очертания берегов Инышко, высокие стройные сосны, синие горы. Позднее Валя не раз спрашивала, написал Витя картину или нет. Он отмалчивался, хотя картина давно написана. Эту картину он и решил подарить девушке.

ИМЕНИНЫ

Суббота — короткий рабочий день. Каждая минута у Вали была строго рассчитана: с утра работа, потом Дворец культуры строителей, где состоится встреча драмкружковцев с московским артистом. Правда, у нее завтра день рождения и мама не советовала ходить во Дворец.

В конце дня Валя то и дело посматривала на часы. Как медленно тянется время! Около двух Степан Герасимович наконец сказал, что можно кончать работу. К Вале подошел Виктор.

— Останься, — предложил он. — Надо итоги подвести и боевой листок выпустить.

— Витенька! — воскликнула Валя, — освободи, а?

— Не могу! — они уговорились немного задержать Валю, а в это время дома устроить ей приятный сюрприз.

Валя бросилась к Рае. Но у той оказалось срочное дело, и она не могла ничем помочь. Поймав Костю с Рыжиком, Валя чуть не на коленях просила заменить ее. Мальчики вдруг почему-то оглохли. «Эгоисты!» — прошептала Валя обидчиво и, скрепя сердце, осталась. Придется час-другой покорпеть над этим боевым листком. Пока Валя доделывала его, почти весь класс собрался у нее дома и вместе с ее матерью, которая была, разумеется, посвящена в тайну, готовили праздничный стол.

Написано последнее слово. Валя отложила ручку, прикрепила боевой листок кнопками к стене и заспешила домой. Вот и знакомая ограда. Впереди кто-то промелькнул. Да это же Владька! Что ему тут надо? Может, к Юрке бежит через наш двор? Валя вошла в ограду, огляделась. Чудеса! Владька как сквозь землю провалился. Вот крутая лестница. Первый этаж, второй, третий. А вот и дверь. Валя подняла руку, чтобы нажать кнопку звонка. Но дверь распахнулась сама, и Валя обомлела. Ее встречали одноклассники. Рыжик на баяне заиграл туш. Потом кивнул головой, взмахнул рукой, и девочки крикнули:

— Привет имениннице!

За ними гаркнули мальчики:

— С днем рождения!

Костя вручил Вале плюшевого мишку, а Юра сунул ей смешного ваньку-встаньку.

Со всех сторон тянулись к Вале руки с подарками, а именинница растерялась от неожиданности. Подошли Виктор с Владькой, держа картину. У Вали захватило дух. Так он все же нарисовал! А молчал. Скромник! Какая хорошая картина!

— Валя! — волнуясь, начал Виктор. — Это мой подарок. А рамку делал Владька. Так что прими.

— Прими! — повторил Владька.

Вечер начался. Валя убежала переодеваться. Костя добровольно взял на себя обязанности распорядителя-тамады. Когда садились за стол, он сделал так, что Виктор оказался возле именинницы, а Юра — рядом с Раей.

Много смеялись, пели. Потом Рыжик выдумал какую-то смешную игру, и Виктору пришлось долго галить. И что только не заставляли его делать: декламировать, петь, танцевать, лазить под стол, кукарекать. Смеялись до изнеможения.

В одиннадцать Валина мама сказала, что пора кончать. Повеселились и хватит. Виктору вечер очень понравился. Валя, когда он смотрел на нее, ласково улыбалась. И он пьянел от этой улыбки. Очарование ее так и унес с собой домой.

РЫЖИК И ВЛАДЬКА

Класс перевели на непрерывную производственную практику. За месяц надо было закончить отделку секции. Многие ребята обрадовались такому решению. Рыжик открыто заявил:

— Ну и житуха будет! Уроки и зубрежку на целый месяц долой! Вот это да!

На радостях Рыжик щипнул Валю, подлетел к Рае. Но та посмотрела на него так, что у Петьки отпала всякая охота связываться с нею. Однако Петькина буйная радость требовала действий, поэтому он опять подлетел к Вале, схватил ее и закружился.

— Сумасшедший! Петька! Хватит беситься! — испуганно закричала Валя, вырываясь, а потом на ухо зашептала: — Рыжик, перестань, бешеный!

Он отпустил ее, а она принялась барабанить по его спине кулаками.

Виктор не любил таких бурных шуток, оборвал расшалившихся:

— Перестаньте вы, Петька!

— Опять я виноват. По моей спине бьют, как по барабану, а я виноват, — из-под густых белесых бровей Рыжик озорно глянул на приятеля и улыбнулся. Нет, на Рыжика невозможно сердиться. Но Виктор все-таки насупился и нарочито грозно сказал:

— Ты же слышал, что Степан Герасимович говорил? У нас столько работы, а у тебя шутки.

— Ах, ты вон о чем! Боишься, секцию не успеем отделать? Законный страх. Помню, — Рыжик прищурился, — в двадцать девятом было дело. Тракторный завод строили…

— Ты там тоже работал, Петька? — спросил Костя Рябцев.

Однако Рыжик не смутился.

— Это несущественно, — заявил он. — В бригадах — одни комсомольцы. А инженеров — кот наплакал. Пришлись из-за границы приглашать. А там народ жадный на деньги. За золото хоть на край света. Приехали к нам, самолучшие квартирки оккупировали, отоспались с дороги и на стройку. На одном участке появился так-то Густав Карлович — из Мюнхена или Берлина, шут его знает. Заядлый буржуй. Пока тепло было, шло хорошо. Густав Карлович на стройке околачивался. Торопить не торопил, ну, и бездельничать не давал. Начались заморозки, Густав Карлович стройку остановил. Рабочие галдеж подняли: почему не работаем? А он объясняет: кирпичную кладку на морозе производить не положено. Как так не положено? А так, отвечает, народ вы темный, технологии не знаете. А рабочие на своем стоят: у вас не ведут зимой кладку, а у нас можно. И поспорили. Густав Карлович ни в какую. Тогда начали без него строить. День работали, два, а на третий чертежи потребовались. Бригадир собрался за ними к немцу. Рабочие посоветовали ему одеть буденовку: бригадир только из армии пришел. Вырядился бригадир во всю военную форму и нагрянул к Густаву Карловичу. Приходит и спрашивает: пойдешь на работу или нет? Если нет, то выкладывай чертежи. У Густава Карловича поджилки затряслись. Сунул он бригадиру чертежи. А тот, не будь дураком, говорит: ты не суй, а расскажи что к чему. Рассказал: где какой кирпич положить,