Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

— Про какие часы? — спросил Степан Герасимович, словно бы не понимая, о чем идет речь.

— Про ваши.

— Про эти? — он достал часы-луковицу, открыл крышку.

— Можно прочесть? — спросил Рыжик.

— Читай, коли грамотный.

— «Бойцу Первой конной армии, — прочел Рыжик, — Герасиму Ивановичу Потапову. РВС. Ударнику первой пятилетки Потапову Степану Герасимовичу. Калинин».

— Здорово! — воскликнул Костя. Парни и девушки окружили старого мастера, и он понял, что просто так от них не отговоришься, придется все объяснять. Его теребили:

— Степан Герасимович, а как получилось, что на них о разных людях записано?

— Степан Герасимович, Степан Герасимович! — раздавалось со всех сторон.

— Постойте, постойте, не кричите! Все по порядку расскажу, — успокоил он учеников и неторопливо начал:

— Я вам как-то рассказывал, что в детстве хлебнул горюшка. Семья у нас была большая: мать, бабушка, два брата, сестренка, а работников — я один. Отца на германскую угнали. Так без отца и росли. А в 1925 году меня в Красную Армию призвали. Зачислили в кавалерию и отправили на Дальний Восток. Месяцев через десять на учениях я малость отличился по рубке и по джигитовке. И вот вызывает меня комиссар. Явился, доложил. А он спрашивает, кем я прихожусь Потапову Герасиму? А у меня отца так звали. Так и так, говорю. Еще и фотографию показал — всегда с собой носил. Оказывается, комиссар знал моего отца. С белыми они вместе воевали на Дону и Украине. Отец погиб под Перекопом. На другой день выстроили полк и перед строем полка эти самые часы вручил мне комиссар: с 20-го года они в сейфе лежали.

— Степан Герасимович, а вторая запись? — спросили ребята.

— Вторая? — Степан Герасимович взглянул в окно, подумал: — Тут и рассказывать нечего. Приехал из армии — и на стройку. Ну, а когда Михаил Иванович по уральским стройкам проезжал, надумал меня именными часами наградить. А я упросил его не давать мне часы, а сделать надпись на этих. Он и сделал.

Ученики еще долго расспрашивали Степана Герасимовича. Они и не знали, что у них такой знаменитый наставник. И вырос в их глазах Степан Герасимович, еще больше пришелся им по сердцу.

РЕБЯТА СПЕШАТ

Проводив ребят, Степан Герасимович закрыл кладовку на замок. Потоптался на месте и направился вверх. С годами выработалась привычка утром и вечером обходить участок. Внимательно осматривая этаж за этажом, он радовался тому, как за эти дни здорово двинулось вперед дело. Молодцы ребята! Степан Герасимович как бы невзначай проводил широкой ладонью по дверям, рамам, прикладывал ее к холодильникам. Под ладонью перекатывались маленькие кристаллики срезанного шпаклевочного слоя. Человек, впервые приложивший ладонь к поверхности обработанной древесины, подумает, что она шероховатая и над ней много еще надо потрудиться, прежде чем крыть маслом. Но Степан Герасимович знал — работа выполнена добросовестно. Правда, кое-где мелькали недоделки, но это пустяки. Пройтись шкуркой — и все сгладится. Не зря Степан Герасимович так много возился с учениками. На его усилия некоторые рабочие поглядывали с усмешкой: ничего не выйдет, мол! Вышло!

Прикинув оставшуюся работу, Степан Герасимович подумал о том, что если и выскочат они из графика, то не больше чем на день — на два. Другое беспокоило мастера. На шпаклевке, шлифовке и грунтовке ребята руки набили, а вот красить им еще не доводилось. Справятся ли? Должны справиться. Смекалистые попались ученики. У них с каждым днем крепнет рабочая хватка.

Степан Герасимович спустился на второй этаж, заглянул в одну квартиру, потом во вторую. «Вот тебе и на! — удивился он. — И тут успели поработать мои ребятки! Этак мы завтра к обеду со шлифовкой поправимся. А там…»

Из секции он вышел в приподнятом настроении, завернул за угол и неожиданно встретился с начальником участка.

— Что припозднился? — спросил тот.

— Да ведь как сказать, день-то не велик, а лежать не велит. Туда сунешься, сюда заглянешь, вот время и бежит. Не успеешь оглянуться — вечер.

— Как у вас дела? Хотел к вам заглянуть, да закрутился. Был у Боровкова. Хорошо у них дело двинулось. Вот-вот закончат отделку, собираются к вам на помощь, а?

— Сами справимся.

— Ну-ну. Завтра загляну.

Они разошлись на перекрестке улиц.

Утром чуть свет Степан Герасимович встретил в бытовке классную руководительницу Марию Ивановну. Степан Герасимович рассказал ей, как работают ребята и, кстати, упомянул про вчерашнюю встречу с начальником участка, сказал, что тот обещал сегодня быть здесь. Мария Ивановна насторожилась: не напроказил ли кто из ребят?

— Тут такое дело, — пояснил Степан Герасимович, — квартал к концу подходит, а план отстает от графика. Хотят вот из бригады Боровкова человек десяток к нам подбросить. Вроде как на помощь.

— Не сумеете сами справиться?

— Суметь-то сумеем, да план поджимает.

Скоро собрались ученики, разобрали инструмент. Задание каждому было ясно, вопросов не возникло. Мальчики пошли кончать шлифовку, а девочки отбивать панели по лестничному маршу и грунтовать их.

Сначала все шло хорошо. Виктор очистил стояк и приступил к батарее. Рыжик и Юрка возились с оконным переплетом. Девочки бойко работали на лестничном марше, смеялись от чего-то. И вдруг смех смолк. Кто-то из девчонок вздохнул: «Ох, что я наделала!» Потом у второй какая-то неурядица случилась, у третьей. Степан Герасимович не мог понять, что случилось с ребятами, обеспокоился.

Оказывается, всему виной был Рыжик. Боясь проспать, так как мать ушла в ночную смену, он завел будильник на час раньше и утром чуть свет прибежал на стройку. Пробрался в свою секцию и никого из ребят не встретил. Бытовка была закрыта, значит, Степана Герасимовича еще нет. «Я, наверное, будильник неправильно завел», — подумал Рыжик и решил соснуть до прихода ребят. Удобно примостился у батареи и закрыл глаза. Но уснуть не удалось. На этаже раздался пронзительный свист. Ему откликнулось многоголосое эхо. Потом заскрипело, затрещало. Хоть и не из трусливого десятка был Рыжик, а тут трухнул, забился под ящик, на всякий случай взяв кирпич. Охота спать отпала. Рыжик даже представил, как по этажам бродит какой-нибудь незнакомый верзила. Что ему надо? Не иначе решил стащить краски, полученные для отделки секции. Вот скрипнула коридорная дверь, послышались осторожные шаги. Рыжик сжался в комок, приготовившись к драке. Он оглушит вора кирпичом и заорет во всю мочь. Потом Рыжик свяжет вора, и этим спасет бригадное имущество.

А шаги все ближе и ближе. Замерли у самой двери бытовки. Тут бы Рыжику встать и оглушить вора. Но его сковал страх. Заскрежетал металл, скрипнула дверь, щелкнул выключатель. Сквозь замочную скважину проскользнул острый лучик света и ярким пятном упал на пол.

Что же это делается?