Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

— Ты сначала будь хорошим товарищем, а потом мы посмотрим — извинить тебя или нет. Весь класс за тебя переживал.

Ух, какая непреклонная эта Райка. Между прочим, она такая и нравилась Юре, хотя сейчас ему лучше бы провалиться сквозь землю от стыда. С Раей он дружит с седьмого класса. Малыши, бывало, как увидят их вместе и давай дразнить женихом и невестой. Они лишь посмеивались: пусть дразнятся!

— По-моему, он все-таки неплохой парень, — улыбнулся Рыжик, сглаживая своей улыбкой общее напряжение. — Правда ведь, ребята?

Ему ответили нестройно, но неловкость уже исчезла. Вдруг заговорили о том, что было сегодня на стройке и что будет завтра. Словом, Юру оставили в покое. А он: смотрел на Раю, ища ее взгляда. Она почувствовала это, но отвернулась. Однако по тому, как напряженно она держала голову, по тому, как нервно теребила свою косу, Юра понял, что Рая больше на него сердиться не будет. И у него совсем потеплело на душе. Юра выскочил из комнаты, попросил мать вскипятить чай. Она только руками всплеснула: сколько же надо чаю, чтоб напоить эту ватагу, но противоречить не стала, поставила на газовую плиту кипятить целое ведро.

Возвращались по домам ученики уже поздно. Юра хотел было проводить Раю, но она не позволила. Это его не обескуражило, потому что Рая объяснила:

— Сегодня поздно, Юрик. В другой раз.

ЗАМЫСЕЛ РОДИЛСЯ

Когда вышли из подъезда дома, Витя свернул на тропинку, наискось пересекавшую двор. Скоро оказался на широкой улице. Метель бушевала уже вовсю. В лицо бил сухой, жесткий снег. Медленно проползали автомашины, прощупывая фарами белесую муть. Гудки сигналов хрипели простуженно.

Виктор втянул голову в плечи. Ветерок крутил снег, кидал его в лицо, слепил глаза. Однажды, совсем недавно, Виктор проходил здесь. Тогда обратил внимание на огромный котлован, в котором до десятка рабочих возводили фундамент. А сейчас этого места уже не узнать. Над котлованом выросли три этажа. Виктор остановился. В свете фонаря и прожектора весело кружился снег. Огромную стеновую панель, подхваченную подъемным краном, болтало из стороны в сторону. Казалось, она вот-вот сорвется и увлечет за собой многотонный кран, как букашек, раздавит монтажников, черными точками маячивших на здании. Но панель не падала, а медленно опускалась вниз. Два паренька ловко подхватили ее и прочно поставили на стену. Сразу же брызнул голубой свет электросварки. Красиво работают ребята. Что если все это нарисовать? В мощном свете прожекторов крутится снег. Огромный подъемный кран свободно несет стеновую панель, а на стене ловко подхватывает ее паренек — спокойный, сильный в ватнике и в ушанке. Он не боится снега. Наперекор стихии строит новые дома. Можно картину так и назвать «Наперекор». А что? Здорово будет! Когда стало известно, что школа теперь будет производственной и всем придется работать штукатурами и малярами, Виктор решил перейти в обычную десятилетку, а там попробовать поступить в художественное училище. Тревожные дни тогда пережил Виктор. Кое-кто стращал: пойдешь в спецкласс, закабалишься на всю жизнь. Заставят три года отрабатывать на стройке, прощай тогда институт и училище.

Виктор решил поговорить с Валей. Они вместе мечтали уехать в Ленинград. Валя мечтала стать киноактрисой. Валя, по его мнению, ни за что в спецкласс не пойдет. Заглянул тогда к ней домой, но не застал. Вечер был темный, сентябрьский. В бездонной глубине неба желтенькими огоньками мигали звезды. Было сыро. Шагая по пустынной улице, Виктор думал о будущем. Он решил стать художником. Окончит училище, а там, может, удастся попасть в академию. И вдруг мечты разбиваются о какой-то спецкласс. От этой мысли юноше стало не по себе. Шел он в это время мимо недостроенных домов. В темноте они казались фантастическими, башенные краны сказочными великанами. На стройке в тот вечер почему-то не работали. Раньше он бы не обратил внимание на стройку, потому что это его не касалось. А тогда остановился, с интересом оглядел недостроенные дома, краны, замершие в темноте, и они показались ему красивыми. А что, может, не так уж плохо быть строителем? Ведь можно строить и рисовать. Вот, например, нарисовать панораму этой стройки. Но мысль — написать картину о стройке мелькнула в голове, а в конкретный замысел не превратилась. Но и не потухла, все время жила где-то. А сейчас он уже знал — картину напишет обязательно. И название готово: «Наперекор». Наперекор трудностям, дождям и вьюгам. А парень тот хорош! Его дать первым планом.

Виктора кто-то толкнул в плечо. Оглянулся — Костя Рябцев. По пятам, что ли, шел?

— Ты, что, оглох? Кричу, кричу, а тебе горя мало, — упрекнул Костя.

— Задумался малость, — ответил Виктор.

— Знаешь, что я тебе скажу? Аркашку встретил. Интересное рассказывает.

— И Аркашку твоего не знаю и что он говорит — понятия не имею, — сердито ответил Виктор, некстати прервал его мысли Костя.

— Говорит, что о потере Владькиной шкатулки вся бригада знает. И на первом участке уже поговаривают. Так что шило в мешке не утаишь.

— Ну и что?

— Вот и я говорю, без скандала не обойдется. Будут спросы да расспросы.

— Да, неприятно, — подтвердил Виктор, вспомнил разговор с Рыжиком. — По-моему, надо потолковать с Рыжиком.

— С Рыжиком говорить пустое дело, — Костя безнадежно махнул рукой.

— Ничего, прижмем!

— Не прижмешь. Он скользкий. Да и зачем Рыжика прижимать? Если бы он сделал, то, даю слово, давно бы сознался. Ты ж сам знаешь, что Петька долго не выдержит — сознается.

— Знаю.

— Так за что его прижимать? А Владьку тоже уговаривать нечего. Самое верное сказать, что о шкатулке мы ничего не знаем.

— Это почему?

— А потому!

— Ну почему! — допытывался Виктор.

— Да хотя бы потому, что мы инструмент все храним в одном ящике и по разным углам не рассовываем. За углы и укромные местечки не отвечаем. Понял?

— Дошло.

— То-то. С какой стати я за Владьку должен отвечать? А ну его, вместе со шкатулкой. Не знаем мы ничего о ней и делу конец.

— А Степан Герасимович? Он же знает, скажет, врете, что не видали шкатулку.

— Кто тебе сказал, что мы ее не видали? Видали, а вот куда Владька ее ставил, — Костя развел руками и скорчил гримасу, — не знаем.

— Посмотрим. Пошли, чего стоять?

Они было двинулись в разные стороны. Виктору надо было прямо, а Косте сворачивать вправо. Но Костя о чем-то вспомнил, остановил приятеля:

— Знаешь, что еще сказал Аркашка?

— Почему я должен на расстоянии угадывать, о чем тебе кто-то сказал?

— Будто наш Петька герой. О нем приказ по тресту написан.