Ваша любимая игра. Шахматы! - Исаак Максович Линдер

с фигурами и соответственно создает угрозы. Объявлению «спертого» мата часто предшествует красивая жертва ферзя (с целью окружить короля противника плотным кольцом его же фигур). Чем сложнее игра при достижении «спертого» мата, тем сильнее художественное впечатление от такого произведения.

Нет предела комбинациям, идеям, положениям в игре, которые доставляют эстетические удовольствия шахматисту! Это могут быть и неожиданное двойное нападение коня и окончания, в которых слабейшая сторона вынуждает «пат» или «вечный шах», и тонкие маневры ладьей, позволяющие добиться ничьей даже в том случае, когда у противника на несколько пешек больше, и многие, многие другие редкие случаи ничьей или красивых побед.

В настоящее время к оценке красивого в шахматах подходят глубже. Шахматы начинают трактовать как искусство.

Эстетический элемент в шахматах присутствует давно, однако осознание игры, как искусства, относится к сравнительно недавнему времени, а термин этот вошел в нашу жизнь лишь в последние годы. Это свидетельствует о серьезном отношении нашего народа к шахматам, о высокой оценке художественной стороны шахматного творчества. Это, наконец, выражает собой торжество передовых традиций отечественной шахматной культуры.

Уже для первых русских мастеров было характерно отношение к шахматам как к искусству. Наиболее последовательно такое отношение было выражено М. Чигориным, А. Алехиными Напомним высказывания Алехина: «Для меня шахматы не игра, а искусство», «Цель я вижу в научных и художественных достижениях, которые ставят шахматную игру в ряд других искусств». На таких же позициях стоят ведущие советские мастера и гроссмейстеры.

Когда человек играет в. шахматы, он не только мыслит, но и необычайно эмоционально воспринимает перипетии борьбы: ощущает радость или огорчение, наслаждается красивым ходом или комбинацией, торжествует победу или страдает от поражения. Можно сказать, что шахматы отражают мир человека в большом многообразии его чувственных переживаний и своеобразного восприятия действительности.

Играя, шахматист забывает об условном характере доски и фигур и создает в своем воображении новый, чувственный мир, полный необычайной фантазии и художественной красоты. В оценке красивых ходов и комбинаций находит выражение человеческое чувство прекрасного.

Красота шахматной партии вызывает такое восхищение и наслаждение, как и в любом Другом виде искусства.

Искусство в искусстве

Каждая ли шахматная партия является произведением искусства? Нет, не каждая. Впрочем, как и в других видах искусства. Ведь если кто-либо попытается набросать рисунок, не имея к тому навыков и способностей, то кроме смеха, в лучшем случае, равнодушия этот набросок не вызовет каких-либо других эмоций. Зато настоящее художественное полотно надолго приковывает к себе внимание, рождает чувства и раздумья, удивляет мастерством исполнения.

Так и в шахматах. Партия, сыгранная слабыми шахматистами, а иногда и мастерами без вдохновения и красивых замыслов не трогает души любителя шахмат. Зато как много имеется партий, переигрывая которые мы испытываем эстетическое удовольствие! Сколько интересных мыслей и чувств рождают они у шахматистов, несмотря на то, что спортивный интерес они уже давно потеряли! И это только потому, что они Сохраняют все обаяние художественной мысли Человека, что они раскрывают перед шахматистами богатый мир идей и переживаний. Шедевры шахматного Искусства, созданные Лябурдоне и Мак-Доннелем, Петровым и Морфи, Андерсеном и Стейницем, Чигориным и Алехиным, Капабланкой и Ласкером, Рубинштейном и Рети, Мароци и Нимцовичем и многими другими будут и через тысячу лет волновать любителей шахмат, доставлять им подлинную радость и эстетическое наслаждение.

Выигрывает тот, у кого мысль работает более логично, фантазия богаче, воля к победе сильнее. Но при сильном сопротивлении мы нередко лишаемся удовольствия видеть интересные, красивые Комбинации, жертвы. Как только противник разгадает замысел соперника (а чем он сильнее играет, тем чаще он это делает), то принимает все меры к тому, чтобы предупредить комбинации, не дать им возможности осуществиться. Сколько таких незримых комбинаций бывает в партиях мастеров! Недаром Алехин — этот гений комбинации — иногда с сожалением восклицал, что он хотел бы творить один! Тогда бы его фантазия поистине не знала предела, он, как маг и чародей, мог бы придумывать комбинации одна удивительнее другой, поражающие своей красотой и грандиозностью замысла. Но тогда, увы, уже не было бы шахматной борьбы, соревнования, партии.

Тогда перед нами предстал бы новый вид искусства — шахматная композиция. Ее называют иногда поэзией шахмат. И это справедливо. В шахматном произведении; именуемом задачей или этюдом, очень много фантазии, красоты.

Искусство, как известно, призвано отображать жизнь в художественных образах. Такую же цель ставит перед собой в области шахмат композиция. Об этой близости задачи к игре хорошо сказал известный русский шахматный композитор А. Галицкий:

— Отношение задачи к игре такое же, как изящного искусства — музыки, живописи и пр. — к природе или действительной жизни. Для задачи как произведения искусства эту природу, эту действительную жизнь представляет шахматная партия. Как природа — мир красок и звуков — дает элементы, материал для произведения живописи и музыки, так из игры шахматной мы берем элементы для задачи, материал для ее построения.

Итак, для композиции игра, партия — это сама жизнь. А цель композиции — отражать эту игру, ее замыслы в художественном виде. Но шахматная партия сама в специфической художественной форме отражает мир чувств и идей человека. Поэтому-то и можно сказать, что создание композиции это по существу рождение искусства в искусстве.

Что же общего и в чем различие между практической игрой и композицией?

В задаче отсутствуют характерные для шахматной игры элементы спортивной борьбы. Мало того, в отличие от партии, где в начале игры силы сторон равны, в композиции соответствующей расстановкой фигур исход сражения уже предрешен. Иными словами, задача представляет собой искусственную позицию. В ней начинающая сторона дает противнику мат в определенное количество ходов. Если в партии комбинации являются результатом длительной борьбы и реже становятся возможными благодаря прямой ошибке противника, то в задаче игра должна быть с обеих сторон безупречной, точной, цель достигается обычно единственным путем. А раз так, то естественно, что художественные принципы и требования к задаче совсем иные, чем к партии.

Когда шахматист разыгрывает комбинацию в партии, его восхищает идея, красота жертвы и матовой позиции. Но при этом его ничуть не смущают какие-то фигуры или пешки, которые не принимали участия в сражении. И это понятно; важно, чтобы комбинация логически вытекала из хода борьбы.

Совсем иное дело в задаче. Раз вы придумываете красивое окончание, красивый мат, то уж извольте не ставить на доску лишних фигур и пешек. Построение задачи должно быть предельно экономным, то есть в осуществлении комбинации принимают участие все фигуры. Это требование экономичности и является основным художественным принципом шахматной композиции.

Важным принципом эстетики