Ваша любимая игра. Шахматы! - Исаак Максович Линдер

Вот шахматист рассчитывает варианты, оценивает позицию и находит лучший ход как со своей стороны, так и со стороны противника. Но ведь этот ход~то лучший с его точки зрения, предполагающий некоего идеального соперника. Рядом же сидит человек с совершенно другим характером, умением, темпераментом, пониманием позиции и, наконец, иными способностями к расчету вариантов. И он часто делает поэтому не тот ход, который предположил его противник.

Вот тут-то и возникает конфликт. Шахматист как будто не плохо понимает позицию, анализирует, комбинирует, но больших спортивных успехов никак не может добиться. «Корень зла» оказывается в том, что он не учитывает особенностей игры и характера противника.

Часто ведутся разговоры о двух стилях игры: позиционном и комбинационном. Что касается сути этих терминов, то в первом случае имеется в виду более спокойная и сухая игра, построенная на строгой логике позиции; во втором случае речь идет о стремлении к острой игре, о желании насытить, ее комбинационными возможностями. Правда, среди известных мастеров трудно встретить сейчас представителей того и другого стиля, которые играли бы лишь в строгом соответствии с этими методами. У шахматиста позиционного стиля можно встретить прекрасные комбинации, а у мастеров комбинационной игры — тонкие позиционные, маневры. Следовательно резкую грань едва ли можно здесь провести, тем более, что упорной работой над совершенствованием своей игры можно сильно развить и позиционное понимание и комбинационную изобретательность.

И все же в целом различие стилей игры остается. Чем оно вызвано? Способностями, характером человека, его темпераментом. Динамика психических процессов и действий, как известно, выражается в темпераменте. По всей вероятности, ему-то и принадлежит решающее слово в определении стиля игры. Люди энергичные, горячие, подвижные, веселые, по-видимому, более расположены при соответствующих способностях и волевых качествах к комбинационному творчеству. А люди медлительные, спокойные, холодные, «рассудочные», а также нерешительные, робкие оказываются более склонными к позиционной игре.

Конечно, такое разделение может быть очень условным. Например, человек медлительный, спокойный, но с большой силой воли и хорошим комбинационным зрением, которое, кстати, может быть развито благодаря волевым усилиям, нередко играет куда в более остром «комбинационном» стиле, чем энергичный, горячий, но с недостаточно волевым характером (благодаря чему он может стремиться не к победе, а к тихой ничейной гавани).

Бывают такие примеры и среди крупных шахматистов. Австрийский шахматист К. Шлехтер обладал большим комбинационным дарованием; однако по натуре своей он был очень миролюбивым человеком, потому игра его то и дело переходила на позиционные рельсы, и партия заканчивалась вничью. Другой шахматный мастер Р. Тейхман также обладал не только замечательным позиционным чутьем, но и великолепным комбинационным зрением. И что же? В таблице у него большей частью стояли половинки, так как он не был боевой натурой, отличался редкой флегматичностью. Зато острый комбинационный стиль игры их современника Д. Яновского полностью соответствовал его темпераменту. «Это был, — вспоминает гроссмейстер Шпильман, — холерик, человек раздражительный, вспыльчивый, своенравный».

Шахматисты отличаются друг от друга, понятно, не только стилем игры, но, как и все люди, привычками, настроением, здоровьем и т. д. Это тоже влияет на течение партии, на ход турнира, на творческие и спортивные результаты. Предположим, что у одного из партнеров сильно болит зуб, или появился насморк, или вдруг во время партии начались боли в желудке. Может быть и другое — несчастье дома, тяжело заболел кто-то в семье. Разве это не повлияет на настроение и состояние во время игры?

Или совсем другое. В предыдущем туре один шахматист выиграл, другой проиграл. Один испытал горечь поражения, а другой радость победы. Ведь ясно, что оба они с разным настроением сядут играть за доску на следующий день.

А возьмите такие мелочи, как привычки человека. Один курит, другой не терпит табачного дыма, третий качает ногу во время игры, четвертый смеется или ест и т. д. Один не обращает на все это внимания, а другой, очень нервный и раздражительный, чувствует, как это мешает ему играть.

Шпильман в своей книжке «О шахматах и шахматистах» рассказывает такой курьезный Случай.

— Однажды Тартаковер играл против Нимцовича; последний заказал стакан чаю. Размешивая сахар, он звякал ложечкой о стакан, что вызвало у Тартаковера подозрение в намеренном желании подействовать ему на нервы. Око за око! Тартаковер тотчас заказывает себе, — но не стакан чаю, а пустую чашку с ложечкой, И принимается на них музицировать...

Конечно, на поведение шахматистов во время партии сильно влияет окружающая обстановка, помещение, где происходит игра, зрители. Трудность положения мастера усиливается тем, что игра сплошь и рядом, особенно во время ответственных состязаний, выносится на сцену, за которой наблюдают тысячи глав, остро реагирующий на каждый ход.

Это поистине шахматный спектакль, который длится непрерывно 5 часов! И понаблюдайте, как различно ведут себя в это время «актеры» — шахматисты. Один, сделав ход, ходит вокруг стола, как коршун вьется вокруг своей добычи, другой внимательно смотрит на противника, третий начинает, не обращая ни на кого внимания, упрямо шагать из одного конца сцены в другой, четвертый то и дело смотрит в зал, как будто ища в ком-то сочувствия и понимания, пятый не прочь обмолвиться с кем-нибудь двумя-тремя репликами и т. д, Сколько участников, столько и разнообразных привычек и особенностей поведения.

Подобно тому как актер, перевоплощаясь в изображаемого героя, должен забыть о том, что он на сцене, так и шахматист должен научиться возможно полнее выключаться из окружающей обстановки. Такое «самовыключение» позволит ему настолько войти в процесс игры, что он не будет реагировать на возгласы зрителей, сможет глубже вникать в особенности позиции.

Хорошим примером подобного «самовыключения» может служить случай, происшедший на международном турнире 1909 года в Петербурге.

Отойдя от своей доски, Тартаковер направился на выход и нечаянно задел за салфетку маленького столика с графином воды. Графин упал, разбился. От громкого шума и неожиданности игравшие вскочили со своих мест и на минуту прервали игру. Графин упал возле Берна... Но тот в это время думал над своим ходом и сидел невозмутимо, как будто ничего не произошло. И действительно, как выяснилось позже, он даже не слышал звона разбившегося графина. Так поглощен был Берн обдумыванием позиции.

Сложен и многообразен процесс шахматного творчества. Он требует от шахматиста не только знаний, способностей, навыков. Нужно учиться использовать в борьбе психологические моменты. Для этого не плохо знать своего противника не только как шахматиста, но и как человека.

На заре шахматной игры психологическое оружие сводилось к довольно примитивным трюкам