Ваша любимая игра. Шахматы! - Исаак Максович Линдер

Главная цель композиции — в художественной форме показать всевозможные шахматные комбинации и идеи. Этим прежде всего и определяется полезность шахматной композиции, ее популярность среди шахматистов, которые с такой охотой и увлечением решают задачи и этюды. Занятия композицией воспитывают чувство прекрасного в шахматах, развивают «комбинационное зрение», аналитические способности, точность расчета, то есть все то, что очень нужно для практической игры.

Задачи содержат многие тактические идеи, которые встречаются в шахматной партии: отвлечение фигур противника от защиты, перекрытие линий, блокирование полей, связывание или развязывание фигур и многие другие. Композиторы стремятся представить эти идеи в законченной художественной форме.

Рассмотрим в качестве примера композицию и партию, в которой осуществлена одна и та же идея перекрытия линий действия черных фигур. В шахматной задаче А. Петрова эффектной жертвой ферзя белые перекрывают противнику линии действия слона по диагонали и ладьи по седьмой горизонтали. После этого черным, уже не избежать мата.

При иных обстоятельствах аналогичная идея перекрытия была осуществлена в одной из партий А. Алехина. Неожиданным «заданным» ходом коня Алехин перекрыл линию Действия слона и форсировал мат.

Сравнение двух примеров свидетельствует о своеобразии эстетического впечатления от выполнения одной и той же идеи — перекрытия» Ход конем в партии красив своей внезапностью, но он смог появиться только благодаря предыдущему ходу пешки; при другом ходе белые иначе бы завершили атаку. В задаче той же художественной идее подчинена вся игра белых и черных фигур; к тому же жертва ферзя — наиболее значимой шахматной фигуры — производит особенно сильное впечатление.

Все это можно сказать, если взять обе позиции лишь в момент комбинации перекрытия. Если же учесть, что жертве коня в партии предшествовала длительная напряженная борьба, полная многих других интересных идей и что сама жертва явилась логическим следствием атаки^на короля, то в целом эстетические переживания и эмоции у шахматиста, возникающие при этом ходе, могут быть гораздо более сильными, чем при решении задачи.

Но сама по себе шахматная идея может быть выражена в композиции глубже и красивее, чем в партии. Особенно это относится к этюдам, где, как известно, идеи и темы обычно ближе к шахматной практике, чем в задачах. Об этом говорят сами названия этих тем и идей: превращение пешки, вечный шах, выигрыш фигуры путем запирания, привязывания, вилки, вскрытого шаха или нападения, цугцванг, окончание игры вничью путём создания патовой позиции[2] и т. д.

В партии одна из этих комбинационных идей может существовать в вариантах, но по каким-либо причинам и не быть осуществлена. В этюде же на ней строится вся игра, и чем труднее найти путь к выигрышу или ничьей, тем выше художественные достоинства произведения. В окончании партии из восьмого тура XIX чемпионата СССР Е. Геллер, играя черными против М. Тайманова, на 41-м ходу ошибочно взял ладьей пешку. Испытывая недостаток времени на обдумывание ходов, белые молниеносно отступили ферзем и... проиграли, а между тем красивой жертвой ладьи и ферзя они могли достигнуть патового положения и партия закончилась бы вничью. Как показывает этот пример, идея пата может возникнуть в практической борьбе в самых неожиданных положениях. Нужно лишь уметь ее находить.

В какой-то мере, этому помогает шахматная композиция. Известны этюды, в которых идея пата бывает выражена в необычайно художественной форме. Интересно разрешена она, например, в этюде советского композитора М. О. Либуркина. Искусными маневрами ладьи и наконец жертвой этой фигуры белые добиваются ничьей в тот момент, когда черные провели пешку в ферзя и, казалось бы, могли торжествовать победу..»

Есть еще две области шахматного творчества, которые тоже представляют собой своего рода искусство в искусстве. Это так называемые «живые шахматы» и изобразительные задачи, которые интересны стремлением очень своеобразно приблизить шахматное искусство к жизни.

Шахматная игра, своим происхождением обязана попытке изобразить на доске военное сражение. Позднее можно было наблюдать в этой игре другую метаморфозу — попытку представить шахматную партию в виде театрализованного «военного» представления. Первые шаги в этом направлении были сделаны еще в средние века. На площадях городов Италии, Испании, Франции устраивались пышные спектакли. Часть территории расчерчивалась в виде шахматной досок. Люди облачались в рыцарские доспехи, садились на коней и передвигались соответственно ходам, возвещавшимся, герольдом. За торжественным шествием «живых» шахматных фигур, сопровождавшихся звуками фанфар, с интересом следили десятки тысяч зрителей.

Трогательную историю об одной из таких партий в «живые шахматы» повествует хроника итальянского городка Маростики. Еще в XIV веке дож Венецианской республики запретил Дуэль. В 1554 году этот запрет решили нарушить два сеньора: Ринальдо да Ангарано и Виери да Валланора, влюбившиеся в некую красавицу Лионору. Ее отец отговорил молодых поклонников от дуэли и предложил решить спор шахматной баталией. Кто победит — тому и жениться на его дочери. Об этом решении было торжественно объявлено населению города. А чтобы жители могли наблюдать за столь важной шахматной партией, решено было демонстрировать ее на центральной площади в виде «живых шахмат». С тех пор такая игра стала в этом городе традиционной.

В XIX веке представления «живых шахмат» были перенесены на подмостки театров, цирка и пользовались неизменным успехом.

Не меньший интерес вызывают они и в наше время.

Несколько тысяч зрителей следило за игрой в живые шахматы, приводившейся летом 1924 года на Дворцовой площади Ленинграда. Партию разыгрывали мастера П. Романовский и И. Рабинович. Роль шахматных фигур исполняли краснофлотцы и красноармейцы.

В один из июльских дней 1935 года аналогичная игра была проведена в Ленинграде с фигурами, Переодетыми в героев Шекспира, а год спустя в Москве на эстраде Колонного зала Дома союзов.

В последние годы шахматные представления устраивались иногда в Москве, Киеве, Вильнюсе и других городах. Свыше 70 тысяч зрителей наблюдали на зеленом поле Киевского стадиона партию-миниатюру Эд. Ласкер — Томас в художественном воспроизведении артистов Государственного театра оперы и балета имени Шевченко. Для театральных представлений «живых шахмат» теперь пишутся специальные сценарии, музыкальное оформление и т. д. Но во всех случаях в основе такой постановки остается шахматное творчество — «драматические события», совершающиеся в партии.

Есть еще один путь «восприятия жизни» сквозь призму шахмат. Это так называемые изобразительные задачи. Если в «живых шахматах» за основу берется партия, которая изображается в виде «сражения» живых фигур, то в композиции наоборот — автор стремится «запечатлеть» подлинное событие, которое символически изображается на доске с помощью шахматных фигур.

Комментируя ходы шахматной партии, мы нередко говорим: «стремительная атака», «упорная оборона», «кони вторглись в неприятельский лагерь», «стратегический замысел противника»