Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

и на Кавказе. Но теперь он задумал пойти на большую гору. Это был не Эверест, не Канченджанга, не какая-либо другая вершина в Восточных Гималаях. Меркль нацелился на пик, который войдет в историю немецкого альпинизма и надолго останется в памяти.

Нанга-Парбат. Это самый западный восьмитысячник Земли и один из наиболее впечатляющих пиков Гималаев. Нанга-Парбат возвышается более чем на четыре с половиной километра над окрестными долинами, это поистине колоссальный массив с невероятно крутыми скалами и чудовищными снежно-ледовыми стенами. Ледники Нанга-Парбат питают реку Инд, а ее ослепительно-белые ледопады видно издалека. Гора находилась недалеко от северной границы Британской Индии, менее чем в двухстах километрах от Афганистана.

Северо-западная граница Индии постоянно доставляла хлопоты британцам, а в те годы все больше становилась проблемной зоной. Весной 1930 года в Пешаваре арестовали индийских активистов, выступавших за независимость, и в городе вспыхнули протесты, в ходе которых солдаты открыли огонь. Один солдат погиб – его забили до смерти камнями, также митингующие подожгли армейский автомобиль. «Военные вели себя образцово, – писала Times, – и стреляли только в случае необходимости». Однако последующее расследование показало, что более ста двадцати протестующих были либо задавлены, либо расстреляны, либо заколоты штыками. Так что можно сказать, что движение «Британия, вон из Индии!» получило мощный катализатор в тени Нанга-Парбат.

Год спустя, в июле 1931-го, в Кашмире, где долгое время царила напряженность между бедным мусульманским большинством и могущественным правящим индуистским меньшинством, вспыхнуло насилие. Поводом стал арест представителя Ассоциации молодых мусульман. Толпы его сторонников собрались на акцию протеста, которую власти жестоко разогнали, застрелив девять и ранив десятки человек. Тогда разъяренная толпа начала громить лавки и магазины в индуистском квартале и нападать на их владельцев. Беспорядки продолжались около недели. В основе насилия лежал антагонизм между индуистами и мусульманами, однако он в большой степени разбавлялся и ненавистью к британцам. И очевидно, что здесь пострадать могли и другие европейцы.

Отчасти Вилли Меркль ощутил это на себе. В 1932 году он возглавил вторую в истории альпинистскую экспедицию на Нанга-Парбат. Начиналось все как чисто немецкое мероприятие, однако средств не хватало, и Меркль решил поискать обеспеченных альпинистов, которые могли бы оказать финансовую поддержку. Спонсоров он нашел в лице Рэнда Херрона, богатого двадцатидевятилетнего американского музыканта итальянского происхождения, учившегося в Берлине, и журналистки Элизабет Ноултон, уроженки Новой Англии, которая обладала большим талантом собирать деньги. Хотя немецко-американская экспедиция на Нанга-Парбат 1932 года в конечном итоге не смогла взойти на вершину, команда разведала перспективный маршрут по Ракиотскому склону. А Меркль из этого предприятия вынес несколько важных уроков[17].

Серьезные проблемы доставили местные жители – балти, астори и хунзакуты, которых наняли носильщиками. Они дважды объявляли забастовку, требуя повышения платы и сокращения обязанностей. Кроме того, они украли более тысячи серебряных рупий, а также часть необходимого снаряжения. И Меркль дал себе клятву, что в следующий раз вернется на Нанга-Парбат, только если найдет способ привезти шерпов из Дарджилинга.

Два года спустя он придумал, как это сделать. Меркль запустил кампанию по сбору средств на новую экспедицию и сумел заручиться поддержкой Государственной немецкой железной дороги и профсоюза работников железнодорожного транспорта. Не остались в стороне Немецкое общество содействия науке и Немецко-австрийский альпийский клуб. Кампания оказалась более чем успешной – это была лучше всего профинансированная альпинистская экспедиция в истории Германии.

Британские власти в Индии тоже пошли навстречу, при их содействии организовали набор группы шерпов и других высотных носильщиков в Дарджилинге и отправку их более чем за три тысячи километров к Нанга-Парбат. Журналисты тоже подключились к экспедиции – Меркль смог провести киносъемку начала восхождения. Фактически экспедиция 1934 года стала самой известной альпинистской кампанией Германии, захватив воображение граждан.

И, разумеется, Меркль не мог не вспомнить о властях. Рейхспортфюрер Ганс фон Чаммер унд Остен сразу понял пропагандистскую ценность мероприятия и пообещал государственную поддержку. Но он тут же обозначил, что «покорение вершины ожидается во славу Германии». Меркль и глазом не моргнул, по крайней мере, виду не подал. «Мы будем сражаться и приложим все силы, чтобы завоевать для Германии первый восьмитысячник», – написал он. На самом же деле экспедиция не была воплощением нацистских идеалов. Большинство альпинистов не являлись сторонниками Гитлера, а один из участников – ученый Петер Миш – вообще был евреем. Несмотря на насилие, насаждаемую идеологию и тому подобные вещи, Германия тем не менее не стала Третьим рейхом в одночасье.

25 марта 1934 года, в Вербное воскресенье, альпинисты были вынуждены пробиваться к поезду сквозь шумную толпу провожающих и журналистов, собравшихся на вокзале Мюнхена. Девушки осыпали альпинистов цветами, вокзал был полон восторженных зевак. «Поезд тронулся под рев ликования», – вспоминал один из участников.

Организация экспедиции на восьмитысячник тогда была очень непростой задачей. Первая группа альпинистов отбыла на пароходе из Венеции. Плыли по Средиземному морю, через Суэцкий канал и затем по зеленым водам Аравийского моря до Индии. Бомбей встретил предмуссонной жарой и пестротой людских типов. Таможенники, солдаты с напомаженными усами, грузчики, нищие, воришки… Меркль отправился в Нью-Дели, чтобы получить карты района и «смазать» как можно больше правительственных шестеренок, а также рассказать об экспедиции на английском языке представителям британской армии. Два альпиниста, Петер Ашенбреннер и Эрвин Шнайдер, занялись сопровождением первых партий багажа, который предстояло доставить по железной дороге более чем на полторы тысячи километров на север, до Кашмира, а Ули Виланд отправился в Дарджилинг сопровождать нанятых там шерпов. Тем временем 11 апреля из Мюнхена отбыла вторая группа альпинистов. Две недели спустя экспедиция впервые в полном составе собралась в Сринагаре, в Кашмире.

Сринагар был сказочным городом озер и тополей, соломенных крыш и древних садов. Призыв к утренней молитве достигал ушей верующих, проходя через замысловатые резные деревянные ширмы, мужчины в тюрбанах управляли плавучими домами на озерах и сплавляли лес по реке Джелам. На рынках продавались репа и лук, баклажаны и картофель, дикие яблоки и миндаль, красный и белый кашмирский рис в больших джутовых мешках. По вечерам, когда холодный воздух спускался с гор, уличные торговцы разжигали жаровни, предлагая приготовленную на углях рыбу, а также лепешки и розовый соленый чай. В Сринагаре железная дорога заканчивалась, город можно было назвать последним крупным форпостом цивилизации перед грядой Великих Гималаев.

Состав экспедиции получился впечатляющим. Отборная команда из восьми альпинистов, включая легендарного мюнхенского восходителя Вилло Вельценбаха, а также врач, комендант лагеря, трое ученых – картограф, географ и геолог и два британских офицера связи. Виланд благополучно доставил к горе десять шерпов