Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

Когда Павсаний посетил Олимпию во второй половине II века н. э., атлетические соревнования, проводившиеся раз в четыре года, продолжались уже тысячу лет без перерыва; но Греция с тех пор изменилась. Завоеванная Римом, она стала провинцией Римской империи – самой престижной из возможных.

В высших кругах римского общества люди соревновались в том, кто сможет больше походить на грека. Быть похожим на греков означало быть легитимным, солидным, уважающим историю.

В лучших римских школах, по-прежнему называвшихся гимнасиями, ученики учились говорить на диалекте греческого, на котором общались афиняне за 700 лет до того. (Павсаний писал свою книгу о путешествиях на этом диалекте.) Они также изучали технику физических упражнений и методы ухода за телом у двух разновидностей специалистов – тренеров и врачей, чье соперничество поддерживало и углубляло существовавшую издревле напряженность между атлетикой и медициной.

Чарльз Стокинг перевел многое из написанного Павсанием об Олимпии. Некоторые места кажутся почти мистическими – текст словно становится точкой соприкосновения далеких эпох. Однажды в Олимпии мы со Стокингом говорили о Томасе ДеЛорме, о том, как его прорывные медицинские эксперименты с силовыми тренировками в армейском госпитале выросли из его личного опыта: в юности он тренировался с тяжестями, чтобы восстановиться после ревматической лихорадки. История ДеЛорма напомнила Стокингу один фрагмент из работы Павсания, и к следующему утру он перевел несколько строк о человеке по имени Гисмон, некогда побеждавшего на Олимпиаде в пятиборье.

«Говорят, что еще мальчиком Гисмон страдал от „течения“ в нервах, – писал Павсаний (греческое слово для обозначения „течения“ – „ревма“, rheuma), – и он тренировался в пятиборье, чтобы вырасти здоровым мужчиной и избавиться от болезни благодаря своим трудам. Так его тренировки привели его и к знаменитым победам на играх».

По утрам в Олимпии, а иногда и вечерами, когда археологический комплекс пустеет, освобождаясь от толп туристов, а Стокингу выпадает возможность ненадолго отвлечься от обязанностей по организации конференций, он спускается к древнему стадиону и пробегает спринт по античной дорожке. Иногда один, иногда – с женой и маленькой дочерью Стеллой. Это правило, которому он неизменно следует, находясь в Греции: если он посещает древнее святилище и в нем есть беговая дорожка, он обязан пробежать по ней – и обязательно спринт.

Когда я прошу его объяснить, почему ему нравится бегать по древней дорожке, Стокинг смеется и слегка смущается. «Дай мне секунду», – говорит он и замолкает секунд на десять.

Затем он повторяет то, что уже говорил, проводя экскурсию для большой группы по руинам святилища Олимпии: «Точка соприкосновения между нами и древними людьми – это то, что у всех нас есть тела. Знаешь, я иногда шучу: я еще не встречал человека без тела. Конечно, телесный опыт древнего грека был совсем иным, чем наш, – то, как они его воспринимали, как говорили о нем: многое отличается. Но физическое тело остается более или менее тем же. И бег по этой дорожке – это максимально близкое приближение к религиозному опыту древнего грека».

Он продолжает: «Почти в каждом святилище есть беговая дорожка. Многие преуменьшают ее значение. Они утверждают, что для древних греков все было религиозным, поэтому спорт не имел особого сакрального смысла. Но я категорически с этим не согласен. В нем есть что-то уникальное. Неспроста дорожки находятся именно в святилищах и редко встречаются в других местах. Через физическую практику атлеты получали доступ к ощущению потенциала, и это ощущение проецировалось на безграничные возможности богов. Так что ты, будучи атлетом, временно приобщаешься к этому – чувствуешь, каково это – бежать быстро. А теперь представь, что ты бог, у которого нет предела скорости. Для древнего грека бег или участие в состязаниях – это причастность к божественному потенциалу. Так что для меня бег по древнегреческой дорожке, где они приобщались к этому, позволяет мне тоже разделить этот опыт – но уже на третьем уровне удаленности.

Первый уровень – это бог, его скорость или его сила, его физические возможности. Второй уровень – атлеты, которых сравнивали с богами в их скорости и умениях: это они приобщаются к божественному потенциалу. И именно поэтому спортивные состязания проходили на дорожках в святилищах – потому что это форма божественного участия в этих способностях».

«Третий уровень, – говорит Стокинг, – это наша с вами жизнь – его, ваша и моя – прямо сейчас».

«Быть в святилище в качестве туриста – для начала просто осознавать, что здесь когда-то бегали древние атлеты, уже невероятно, правда? Ты начинаешь чувствовать что-то, связанное с их опытом. Даже если это лишь романтическая реконструкция, в этом что-то есть. Просто быть здесь – это одно. Но заставить свое тело повторить те же движения и механику, которые ощущали древние атлеты – значит подойти максимально близко к тем чувствам, что испытывали они. Потому что биологические процессы, которые происходят при беге или занятиях борьбой, не изменились за столетия: пульс, АТФ, гликолиз. И порог лактата при длинных забегах – что, конечно, бывает болезненно. Ты можешь это прочувствовать.

И ты чувствуешь это с точки зрения древности, а не только со своей личной. И это придает спорту совершенно иной контекст, отличный от современного. Потому что, знаешь, предполагается ведь, что бог не чувствует накопления молочной кислоты. Так что ты можешь приобщиться к божественному и в то же время через это приобщение почувствовать свои собственные пределы по сравнению с божественными».

Позже, размышляя над его словами, я осознбю, что это был своего рода рефрен. Когда Чарльз Стокинг бежит по древней дорожке – боги здесь.

* * *

Одним поздним утром в Олимпии, через несколько часов после утренней тренировки, Стокинг возвращается на археологический участок, на этот раз с десятками студентов. Студенты тоже хотят пробежаться по древней дорожке. Они хотят бежать там, где бегали древние атлеты.

Тем, кто давно не бегал, Стокинг дает предупреждение и совет. «На этой дорожке, наверное, было больше порванных подколенных сухожилий, чем на любой другой в мире, – говорит он. – Все вдруг чувствуют прилив вдохновения и начинают бежать без подготовки. С ужасной техникой. Так что я рекомендую сначала размяться».

После этих слов студенты оживляются. До этого они казались просто глазами и ушами. Их тела можно было бы представить блуждающими «столпами с мозгом», с участливым вниманием скользящими за спиной учителя. Но после его намека на разминку большинство начинает менять