Лёд и Сахар - Анна Эйч

как мне теперь признаться ей, что я играла в бильярд с тем самым боссом, во время которого мы сблизились больше, чем я рассчитывала, а после, кажется, флиртовали, и, возможно, между нами проскочила искра.

– Эм, Антон забыл ключи от дома, и мне пришлось ему их везти.

– А где он живёт? За городом где-то? – подруга быстро сложила два и два, ведь с момента моего выхода из дома до приезда к ней прошло по меньшей мере три часа.

– Да, и мне ещё с машиной не повезло. В общем, сплошные неприятности от него.

– Ясно, такие хоккеисты нам не нужны! – она поднимает бокал.

– Никакие не нужны! – поддерживаю и чокаюсь с ней.

Мы ещё час позволяем себе поболтать, а после укладываемся спать. Завтра новый день, и у нас будет ещё много времени всё обсудить.

* * *

Монреаль встретил нас солнечной погодой. Неспешно позавтракав и одевшись потеплее, мы отправились в самое сердце города. Первым делом я заглянула в несколько кондитерских магазинов, притаившихся в старинных зданиях с каменными фасадами. В первом купила новые силиконовые формы для муссовых тортов, а во втором, более просторном, с витринами, сверкающими под неоновыми лампами, присмотрела редкие красители – особенно приглянулся благородный зелёный, к новогодним праздникам будет в самый раз.

А вот что точно некстати – так это образы, которые тут же всплыли в моём воображении: я накрываю новогодний стол для Антона и Марка, словно мы одна семья, встречающая праздники вместе. И это не мимолётная фантазия. Меня не отпускает желание удивить их – не ради демонстрации профессионализма или премии. Пугает другое: я хочу готовить для них как для своих, видеть их реакцию, а потом… потом ждать, что они попросят ещё.

– Санито, ты всё? Я дико проголодалась! – хнычет утомлённая Камилла, снова придумав нелепую вариацию моего имени, и кладёт свой подбородок на моё плечо.

– Да, идём на кассу и в кафе, перекусим чего-нибудь интересного?

– Да, шеф, а я специально для тебя приметила одно местечко, с виду ничего особенного, но думаю, аутентичность кухни ты оценишь.

– Класс! – я радостно оплачиваю покупки и мы направляемся в маленький ресторанчик, где, по её словам, меня ждёт приятный сюрприз.

* * *

На следующее утро, попрощавшись с сонной Ками, которая решила понежиться подольше в постели, я отправилась на мастер-класс в один из самых известных ресторанов города. Знаменитый кондитер Филипп Дюбуа, чьё имя гремело по всей Канаде, проводил занятие по технике создания десертов с жидким азотом – тренду, покорившему весь мир.

На просторной кухне ресторана, среди нержавеющей стали и белоснежной униформы других участников, я училась создавать мороженое, которое готовилось прямо на глазах, превращаясь из жидкой массы в воздушное лакомство за считанные секунды.

Ближе к четырём часам вечера мы с Камиллой забежали в супермаркет, накупили всякой вредной еды и устроились перед телевизором смотреть новый корейский сериал в её маленькой уютной студии. Подруга сдалась первой: не выдержав очередных эмоциональных качелей между героями, Ками решила, что единственный шанс закончить эту пытку – уснуть. Свернувшись калачиком на диване, она сладко посапывала, без всякого зазрения совести оставив меня один на один с драмой этих двоих.

Ну уж нет, если страдать, то вместе!

Я тянусь к пульту и осторожно выключаю телевизор, накрываю подругу пледом и на цыпочках ухожу на кухню, которую отделяет от комнаты выступающая стена, образующая своеобразную нишу в опен-спейс пространстве. Я пытаюсь не шуметь, но вибрация телефона громко отзывается на столе, и я спешу её выключить.

Кому понадобилось звонить в такое время?

Хочу сбросить звонок, но имя на экране парализует меня предательской дрожью.

Антон?

Он бы не звонил в такое время по работе, значит, что-то личное. Сердце пропускает удар, дыхание становится рваным – я не должна испытывать такие эмоции от ночного звонка своего босса.

– Да, – отвечаю я с небольшим волнением, вдруг что-то случилось.

– Привет.

Пауза. Просто привет? И всё?

– Антон?

– Да?

– Я слушаю.

– Как ты?

– Хорошо.

Наш диалог развивается очень медленно для взрослых людей, говорящих на одном языке.

– Что-то случилось? – решаю подтолкнуть я, потому что не могу больше выносить этих мучительно долгих пауз – они заставляют меня придумывать несбыточные вещи и зарождают опасные желания.

– Ничего не случилось, просто…

Просто что? Антон, я умоляю тебя, скажи мне уже, зачем ты звонишь?

– Просто хотел узнать, как твой выходной.

– Неплохо.

– М… – молчание.

Снова многозначительная пауза.

– Я в Монреале! – зачем-то делюсь с ним, потому что, кажется, не сообщала, что буду в другом городе.

– Интересно, решила посмотреть город?

– Приехала сюда на мастер-класс и встретиться с подругой, – поясняю.

– Здорово, как мастер-класс?

– Интересно, научилась делать мороженое из жидкого азота.

– Это вообще съедобно?

– Нет, это тайный приём кондитеров, чтобы совершать идеальные убийства вредных клиентов.

– Тогда я сейчас сразу напишу своему агенту, чтобы он знал, где искать причины моей внезапной смерти, – смеётся Антон.

– Давай, – не могу сдержать улыбки.

Чёрт возьми, что мы делаем?

– Сандра…

О боже, не произноси так моё имя. Это слишком. Он растягивает каждый слог, смакует его, точно пробует на вкус – низко, с хрипотцой, словно моё имя застряло у него в горле, и он не может, не хочет его отпустить. В этих двух слогах – голод. Нужда. Такая откровенная, что по спине мгновенно прокатывается жаркая волна, а между рёбер что-то сжимается и рвётся наружу.

Я чувствую, как настроение резко меняется – одним словом он перекрыл подачу кислорода, и я, будто рыба, выброшенная на берег, задыхаюсь. Он сейчас совершит непоправимую ошибку. Скажет что-то такое, из-за чего я не смогу уснуть и буду ждать возвращения в его дом. Нет, этого нельзя допустить.

– Антон, зачем ты мне звонишь? – пресекаю я его следующую фразу грубым вопросом.

– Просто узнать…

– Узнать, как я провожу выходные? Как все люди, мотаюсь по делам и отдыхаю, – грубо, знаю, но иначе нельзя.

– Сандра!

– Боже мой, Антон, прекращай… – я почти шепчу эти слова, бубню их скорее себе, чем ему, не в силах справиться с давлением ниже живота. Проклятие, я возбуждаюсь от одного его голоса.

– Я скучаю.

Все органы разом обдаёт жаром, будто кто-то выплеснул на меня кипяток, мышцы скручивает так, что