Сила дыхания. Дыхательные практики, которые меняют тело, эмоции и жизнь - Дарья Валерьевна Алберт

смогла улучшить результат до 40 секунд всего лишь за пару недель регулярных занятий. Мы делали упражнения на тренировку дыхательных мышц во всех режимах работы паралелльно с занятиями на использование всего объема легких.

Для Карины это стало повседневной рутиной еще и потому, что помогало ей перевести фокус ВНС с экстремальной активации дорсального ответвления блуждающего нерва на точку баланса, благодаря чему она ощущала себя более живой и чаще выходила из реакции «замри или отключись». Но не только дыхание во всю мощь помогает работать с депрессивными и апатичными состояниями, плохим и подавленным настроением или низким уровнем энергии. Мы можем встряхнуть нервную систему, чтобы показать телу, что бездействие – это не единственная стратегия. Об этом – в следующей главе.

Глава 12

Как показать телу, что апатия, плохое настроение и низкий уровень энергии – это не единственный выход из ситуации?

Сразу же после переезда в Америку я погрузилась в депрессию. Моя психика не справлялась со сложностями очередной иммиграции. Казалось бы, я была в стране мечты многих людей, да еще и в одном из самых желанных районов Лос-Анджелеса, в Венисе. Но сил и желания гулять по пляжам Санта-Моники и радоваться новым возможностям у меня не было. Напротив, я сидела в своей пещере, плакала в подушку и готовила ужин поздно возвращавшемуся с работы мужу.

Первые два месяца были терпимыми – я хотя бы регулярно плакала и ощущала всю палитру грусти и страданий. А вот к третьему месяцу мое тело вышло на новый уровень – включилась апатия. Я перестала чувствовать даже грусть. Было ощущение тотального опустошения, как будто у меня забрали душу и внутри больше ничего не осталось, даже негативных эмоций. В этот момент я не на шутку перепугалась.

После двухнедельного полного безразличия к чему бы то ни было меня встряхнула мысль о том, что муж от меня уйдет, и это будет правильным решением. Жить с амебой никому не хочется. И хоть мне сильно хотелось во всем обвинить его, ведь ради него я в «эту вонючую Америку» приперлась, внутренняя мудрость меня остановила. Наше счастье, в частности состояние, – это наша ответственность. Обвинять обстоятельства значило занять позицию жертвы, в которой мне не хотелось находиться. Тем не менее я уже скатилась в яму, а из нее выбираться сложнее, чем поддерживать хорошее состояние. Это был мой личный провал: в суматохе переезда я упустила самое главное – свое самочувствие. Урок я усвоила.

К счастью, к моменту переезда у меня за плечами уже было лет пять личной практики работы с телом и сознанием и даже пара лет опыта преподавания. Правда, не дыхательных практик, а кундалини-йоги по системе Йоги Бхаджана. Именно в школу кундалини-йоги я и купила безлимитный месячный абонемент. Тем более эта школа была основана самим Йоги Бхаджаном, где он преподавал последние годы жизни, и учителями там работали его ученики. Это была уникальная возможность соприкоснуться с истоками этого метода – хоть какое-то преимущество нахождения в Америке.

С этого дня, несмотря на то что в депрессивно-апатичном состоянии находить мотивацию и ресурс крайне сложно, я ездила на два полуторачасовых занятия по кундалини ежедневно, как на работу. Это меня спасло.

Что интересно, в кундалини-йоге часто используются интенсивные техники дыхания, которые выполняются параллельно с разными странными движениями. И хоть в моменте мне совершенно не хотелось так дышать и двигаться, я быстро отследила, что в моем состоянии это было крайне результативно. После таких продышек и встрясок тела я чувствовала себя живой, у меня даже появлялись силы что-либо делать. Именно это я и продолжала практиковать дома.

Тогда это вытащило меня из болота. Этот опыт стал ключевым поворотным моментом, после которого я решила специализироваться на дыхательной терапии. Сомнений в том, что управлять состояниями через дыхание чрезвычайно эффективно, у меня больше не было. Впрочем, к системе Йоги Бхаджана у меня вопросы были, хоть я и многое взяла от этого учения.

В кундалини-йоге, как и в методе Вима Хофа, не тестируют человека на чувствительность к гипервентиляции, а сразу же дают упражнения с интенсивным дыханием. И подозреваю, не все учителя этого метода понимают физиологию дыхания настолько, чтобы грамотно направлять учеников. Так как я нечувствительна к гипервентиляции, проблем не возникло. Но кому-то другому может и не повезти.

Один из первых опытов работы с депрессивным клиентом в дыхательной терапии меня этому научил. Каждый раз, когда Иван заходил ко мне в офис, его руки безжизненно болтались вдоль туловища, спина округлялась и еле-еле держалась в вертикальном положении, взгляд был пустым и рассеянным, а на лице читалось безразличие. Мне хотелось подойти и встряхнуть его, чтобы вернуть в реальность. Как он вообще находил силы доползти до меня, было загадкой.

Важно отметить, что как дыхательный терапевт я не исследую причины подобного состояния и не диагностирую степень депрессии. Если клиент еще не наблюдается у специалиста, я его к нему отправляю. А еще прошу поработать с дефицитами в теле, так как за депрессией часто скрывается затяжной воспалительный процесс или элементарный недостаток каких-либо микронутриентов. Моя задача – дать человеку дыхательные инструменты самопомощи и простимулировать его нервную систему в нужном направлении. Это вспомогательная терапия, которая лишь в редких случаях может заменить полноценное лечение.

Ивану упражнения на работу с механикой дыхания, которые мы выполняли с Кариной, не подходили. Ему тоже было необходимо раздышать тело, чтобы вернуться к жизни, но такая детальная работа с фокусом на изолированное дыхание требовала от мозга Ивана непосильной для него концентрации. Этого было мало, чтобы стимулировать его нервную систему выйти из состояния «притворяюсь мертвым». Если бы я продолжила так с ним заниматься, он вряд ли вернулся бы ко мне после первого занятия. Нервной системе Ивана требовалась более активная встряска.

Как мы уже знаем, быстрые техники активируют симпатическую нервную систему и включают реакцию «бей или беги». Полезный стресс – это как раз то, что нам нужно, чтобы вывести человека из состояния «замри и отключись». Как только нервная система включится и будет готова бороться, половина работы сделана. Мы как бы показываем мозгу, что отрешенность – это не единственная стратегия. Получается, дыхательные техники компенсированной гипервентиляции из главы 10 и приложения 12 отлично подходят для такой цели.

Что интересно, при хроническом стрессе и перевозбуждении задача компенсированной гипервентиляции – научить тело выключаться и снижать уровень активации, а при депрессивных состояниях и низком уровне энергии подобные техники помогают телу включиться. Практика одна,