Между Парижем и Нью-Йорком. Трансатлантическая индустрия моды в XX веке - Вероник Пуйяр

Синдикат создал секцию ремесел в 1942 году. В начале войны только высокая мода и производители пользовались доступными квотами на ткани. В 1942 году поддержка ремесел помогла малым и средним модным домам выжить несмотря на нехватку ресурсов. Членство в Синдикате стало обязательным наряду с соблюдением Хартии труда – трудовых норм, установленных режимом Виши. По этой причине число членов Синдиката достигло рекордного уровня. Количество фирм-членов увеличилось с 150 в 1939 году до 350 в 1941‑м и 500 в 1942 году54.

В январе 1942 года Лелонг выступил с критикой того, что он назвал «псевдолиберализмом» французской экономики межвоенного периода, в которой «принцип неорганизованной экономики, без опоры, без рычагов и иногда без руководителей имел серьезные последствия. – Это нужно признать, а затем с мужеством применить решительные меры». На том же заседании Лелонг указал на отсутствие единства среди кутюрье: «Начать с нуля было бы легче. Пришлось начинать с кучи ошибок, путаницы, а порой и враждебности». Затем он описал свою задачу как «создание нового порядка, а значит, отмену беспорядка; это значит объединить людей, занимающихся одной профессией и говорящих на одном языке; организовать профессию начиная с социальной лестницы, объединить местные синдикаты на региональном уровне, а после – на национальном; это значит, наконец, обеспечить связи между различными профессиями Группы I»55. Лелонг обосновал преобладающее положение высокой моды в этой организации тем, что творческие навыки, которых она требует, придавали ей лидерство над всеми другими отраслями текстильной промышленности. В январе 1942 года Группа I насчитывала в общей сложности 50 150 фирм: 20 723 относились к высокой моде, а остальные – к шляпному делу, производству нижнего белья, кружевоплетению, портняжному делу, производству рубашек и модных эскизов. Общая стоимость продаж Группы I составила 3 619 417 835 франков56.

В январе 1942 года Лелонг объяснил мотивы своих действий: «После июня 1940 года нашей единственной заботой было сохранить жизнь парижской высокой моды несмотря на бесчисленные трудности, с которыми ей пришлось столкнуться. Мы в равной степени поддерживали контакт как с французскими, так и с оккупационными властями, руководствуясь лишь одной целью – защитой интересов профессии»57. Лелонг описал свою работу как непрерывные усилия по организации профессии начиная с 1936 года – времени крупных забастовок и Матиньонских соглашений. Отношения между кутюрье и политикой со временем претерпели изменения, особенно когда речь шла о взаимоотношениях между кутюрье и режимом Виши и оккупационными властями, отношение к которым также менялось среди населения. Роберт Пэкстон в своем исследовании Вишистской Франции подчеркивает, что отношения между режимом Виши, нацистскими оккупантами и ультраколлаборационистскими группами в Париже не были статичными. Изменения в целевых показателях производства, поставленных оккупационным режимом, который с 1943 года снова стремился увеличить его во Франции, также вносят дополнительные нюансы в предполагаемый успех Лелонга в сохранении высокой моды во Франции. Лелонг как лидер Синдиката адаптировался к окружающей среде. Он нашел в корпоративистской организации труда, преобладавшей при Вишистском режиме, возможность вести всю индустрию моды оккупированной Франции в одном направлении58.

Для властей оккупированной Франции экспорт высокой моды был важным вопросом. Министерство финансов намеревалось обменивать продукцию от-кутюр на иностранное сырье. Как и в случае других отраслей индустрии роскоши, дома высокой моды получали дополнительные квоты материалов в виде текстильных баллов пропорционально своим показателям экспорта. Эти квоты добавлялись к тем, что приходили через систему дерогаций. Страны-импортеры, по данным французского Министерства финансов, в 1942 году включали Данию, Финляндию, Норвегию, Португалию, Румынию, Испанию, Швецию, Швейцарию и Турцию. Большая часть этого экспорта осуществлялась через свободную зону, что требовало согласования с властями свободной и оккупированной зон59. Поскольку Лион оставался в свободной зоне Франции, в марте 1942 года Лелонг организовал там показ мод для представителей стран, которые все еще могли импортировать высокую моду. Чтобы получить необходимые разрешения для организации показа, Лелонг использовал полунеформальную серию встреч за обедом (Déjeuners de la Table Ronde), устроенную нацистскими властями. В феврале 1942 года он посетил одну из таких встреч в отеле Ritz на Вандомской площади. Он использовал эту возможность, чтобы облегчить для Синдиката получение разрешения на показ в Лионе. После войны Лелонга упрекали за участие в этой встрече, расценивая ее как пример сотрудничества с нацистскими властями60.

Карточки клиентов высокой моды от Комитета по одежде Группы I дают представление об их клиентах в военное время. На 15 сентября 1941 года в индустрии парижской высокой моды было зарегистрировано 9035 клиентов; их число возросло до 16 661 к 15 марта 1942 года и составило 13 629 весной 1944 года. Синдикат выдавал карточки частным клиентам при условии вычета баллов из обычной карточки на одежду и передачи старой одежды благотворительному обществу Национальной помощи (Secours National)61. Фирмам, получившим дерогацию, полагалось 60% от объема тканей, использованных ими в 1938 году. Этот процент был скорректирован в соответствии с индексом потребления за 1942 и 1943 годы. В 1942 году Синдикат оценил объем тканей, используемый в высокой моде, как составляющий всего лишь 0,5% от общего объема текстиля, доступного во Франции. В 1943 году на долю парижской высокой моды пришлось 100 тонн тканей из 48 000 тонн тканей, использованных во Франции за этот год62.

До сих пор любая фирма могла использовать слова «высокая мода» как торговую марку или для рекламы своей деятельности внутри страны и за границей. Однако в 1943 году Синдикат высокой моды сформулировал юридическое определение этого понятия для лучшей защиты его использования. В послевоенный период это помогло укрепить позицию Синдиката при подаче исков против конкурентов как внутри страны, так и за границей за несанкционированное использование термина «высокая мода»63. Начиная с 1943 года членство в Синдикате было распределено по трем категориям. Первая, самая высокая из них, – couture création, или «высокая мода»; вторая – moyenne couture, или «кутюр средней категории»; третья – базовая категория couture (просто «кутюр»). Эта классификация оставалась актуальной и после войны64.

Из Парижа в Нью-Йорк

В исследованиях, посвященных истории моды, подчеркивается, что во время Второй мировой войны парижская мода развивалась почти в изоляции от остального мира. Женщины носили все более объемные шляпы или тюрбаны, эксцентричность которых считалась вызовом нацистам. Перешив старых нарядов привел к созданию новой одежды из лоскутков или с использованием цветовых блоков. Большая часть населения была вынуждена обходиться тем, что есть, и ее креативность также способствовала изменениям в модном ландшафте. Когда Париж освободили, эксцентричность его моды удивила многих сторонних очевидцев. Мало кто знал, что происходило в парижской высокой моде в годы войны. Несколько исследователей оспаривают мнение, что парижская модная среда переживала войну в изоляции от большей части остального мира. От случая к случаю информацию о парижской моде от частных покупателей получали американцы. Например, 14 июля 1943 года газета The New York Times опубликовала историю Мари Костес, жены французского полковника авиации, которая по прибытии в Нью-Йорк поделилась новостями о парижской моде. Костес рассказала, что модные дома оставались открытыми, чтобы сохранить рабочие места и поднимать дух сограждан. Она назвала Balenciaga, Dormoy, Fath, Grès, Lelong, Paquin, Piguet, Rochas и Rouff любимыми домами моды и показала свой гардероб, купленный в Париже, журналисту, который был удивлен обилием тканей в туниках и драпированных платьях Костес. Эти наряды эстетически отличались от американских моделей. Военный производственный совет США объявил 8 марта 1942 года о введении нормативного акта L-85, регулировавшего использование тканей в пользу нужд военного фронта. Документ наложил ограничения на использование текстильных материалов в американской моде, что привело к более утилитарному и практичному исполнению предметов одежды65.

Некоторые кутюрье уехали в Нью-Йорк навсегда или на