Между Парижем и Нью-Йорком. Трансатлантическая индустрия моды в XX веке - Вероник Пуйяр

полную ставку для обслуживания своих нужд. Проверка Министерства финансов показала, что на личные расходы во время войны кутюрье тратила в среднем 1 миллион франков в год89. Когда 6 июля 1946 года Жанна Ланвен скончалась, ее дочь возглавила фирму, а администраторы ее двух компаний – дома высокой моды и парфюмерной фирмы – заполнили декларацию о незаконных доходах. Сотрудники казначейства, от имени Комитетов по конфискации, изучили прибыль, полученную домом высокой моды во время войны, чтобы определить, какая доля доходов была результатом налогового мошенничества и продаж врагу. В 1950 году фирма Lanvin, теперь управляемая Мари-Бланш де Полиньяк, должна была выплатить 3 194 183 франка французскому казначейству90.

В годы оккупации большинство клиентов домов высокой моды были частными лицами. Пресса сообщала о регулярно посещавших показы коллекций немецких офицерах и военных спекулянтах, также называемых BOF (фр.: beurre-oeufs-fromage – «масло-яйца-сыр»), сделавших состояния на черном рынке на продажах продуктов. Однако в отсутствие клиентских досье за военное время информация остается скудной. Клиентура модного дома не подвергалась систематической проверке со стороны налоговых инспекторов комиссии по незаконным доходам. Продажа парфюмерии оказалась задокументирована лучше и показала, что Lanvin Parfums продавала свою продукцию немецкой оптовой фирме De-Vau-Ge, с которой Lanvin сотрудничала еще до войны.

Комитеты по конфискации также проинспектировали деятельность дома высокой моды Maggy Rouff SA, основанного в 1927 году под названием Société Anonyme ROUFF-COUTURE. В 1929 году акционеры преобразовали фирму в новую SA Maggy Rouff с капиталом в 1 миллион франков. Пьер Безансон, муж главного модельера Магги Руфф, был президентом и единственным членом правления фирмы. Новая SA Maggy Rouff прошла через сложную рекапитализацию в 1939 году. К старой фирме добавилось новое общество с ограниченной ответственностью Haute Couture et Fourrure Maggy Rouff 1939 с капиталом в 100 000 франков. Новая фирма регистрировала убытки во время войны до 1944 года, но выплачивала значительные лицензионные сборы за использование бренда Rouff компании SA Maggy Rouff. Инспекторы казначейства, ответственные за проверку счетов дома моды, упомянули в отчете, что сочли счета фирмы особенно запутанными и что бухгалтерия, скорее всего, не была правдивой. Инспекторы приступили к задаче определить реальные показатели прибыли дома моды Rouff. Они оценили, что на пике фирма, вероятно, получала дополнительно от 100 до 120% к заявленным продажам. Общая сумма продаж дома Rouff во время войны составила, таким образом, 159 947 198 франков, согласно данным французского казначейства. Дополнительные отчеты по делу упоминали о том, что клиенткой фирмы была жена Отто Абетца, немецкого посла при Вишистском режиме во Франции. В годы оккупации фирма также экспортировала товары в Бельгию, Италию, Нидерланды, Испанию и Швейцарию. Дом Rouff оспорил выводы комитета и запросил новый отчет. Этот отчет подчеркнул, что большинство клиентов Rouff во время оккупации были военными спекулянтами. Более того, в ходе проверки сотрудники дома моды сообщили, хотя им не нравились клиенты-оккупанты, они продолжали свою работу, потому что у них не было выбора. Дело Rouff было закрыто без дальнейших расследований91.

Пятое, и последнее, дело о незаконных доходах касалось общества с ограниченной ответственностью Etablissements Pierre Cazaux & Co., производителя готовой одежды, располагавшегося вне престижных районов по адресу: Ситэ Вольтер, 17–19, в 11‑м округе Парижа. Фирма шила рабочую одежду и униформу. В начале войны она выпускала тысячи униформ для французской армии ежегодно. После сдачи Парижа Cazaux получал заказы от немецкой армии и гражданского рынка. В общей сложности фирма выпустила 76 000 единиц продукции в 1941 году и 113 000 единиц на пике производства в 1943 году. Во время войны продажи Cazaux в среднем составляли от 14 до 31 миллиона франков в год. По окончании войны Комитеты по конфискации изучили бизнес Cazaux. В записке от управляющего Анри Дарна подчеркивалось, что фирма оказывала пассивное сопротивление врагу путем замедления поставок униформ немецким властям. В 1948 году комитет представил отчет, согласно которому компания обязывалась выплатить французскому казначейству сумму в размере 169 916 франков как незаконные военные прибыли. По решению суда никакого дополнительного штрафа назначено не было92. Итак, в результате расследований некоторые фирмы были обязаны выплатить часть прибыли, полученной во время войны, французскому казначейству. С моральной точки зрения эти фирмы не считались виновными в незаконных операциях с врагом. Продажи и доходы модного дома Lanvin показывают, что в условиях, когда высокая мода была отрезана от большинства международных рынков, прибыль росла. Объем продаж Lanvin во время войны свидетельствует о том, что предприятие сохранило значительную долю старой клиентуры и нашло новых клиентов. Оценить долю немецких оккупантов и военных спекулянтов среди потребителей высокой моды в отсутствие клиентских досье представляется затруднительным. Учитывая имеющиеся источники и объем продаж, можно логически заключить, что несколько парижских домов моды и некоторые из их брендов парфюмерии продавали свои товары частным лицам без разбора, независимо от их национальности или профессии, охватывая широкую клиентуру, в которую входили сотрудники немецких оккупационных властей, нацистские офицеры, немецкие оптовики косметики и военные спекулянты.

Ответственность Лелонга

После окончания войны отношение Лелонга к оккупационным властям стало предметом споров. В протоколах заседаний Синдиката того периода видна критика его коллегами. Вплоть до ноября 1944 года общее собрание Синдиката не собиралось около двух лет – его заседания заменялись встречами комитетов. Заседание ноября 1944 года началось, как обычно, с чтения ряда отчетов: о финансовом положении синдикатов, о школах высокой моды и о положении работников отрасли. Затем Лелонг зачитал программу действий, предложенную комитетом Синдиката на следующие несколько месяцев. После этого он дал слово коллегам для обсуждения. Многолетний член Синдиката, г-н Дюпуи прочел доклад, в котором критиковал правление Синдиката. В протоколах заседания не указано, был ли этот доклад написан исключительно Дюпуи или по соглашению с другими членами организации. Дюпуи в своем обращении оспаривал законность решений, принятых Синдикатом во время войны. Он высказал критику в адрес организационного комитета Синдиката и особенно критиковал сам принцип и применение дерогации – политики распределения квот текстиля между домами высокой моды в военное время. Дюпуи также оспорил отчет Лелонга о внутренних финансах Синдиката и организации ее школ. Он завершил свое выступление требованием создать временный комитет для учреждения comité d’épuration (комитет по послевоенной чистке)93. Выступление другого члена Синдиката, г-жи Александр, отвечающей за представительство малых и средних домов моды, перекликалось с критикой Дюпуи, особенно в вопросе квотирования. Малые и средние дома моды задавались вопросом, почему некоторые фирмы получили гораздо большие объемы ткани, чем другие94.

Члены Синдиката отреагировали на эти критические выпады и выступили в защиту деятельности Лелонга. Затем г-н Беккар призвал оставить в стороне личные разногласия, которые, по его утверждению, частично обусловили взгляды Дюпуи95. Г-н Мола, председатель региональной ассоциации моды Ниццы, отметил, что политика Лелонга помогла защитить малые и средние дома моды. Более того, он подчеркнул: «Тот факт, что господин Лелонг получил дерогацию от немцев, был полностью одобрен Сопротивлением. Тем меньше досталось немцам»96. Что касается процесса принятия решений внутри организации, Лелонг ответил на обвинения в диктатуре с удивлением: ни одно важное решение не принималось без сбора всех тридцати членов комиссий, представляющих весь спектр мнений в Синдикате97. Лелонг также ответил на технические вопросы своих коллег. Он рассматривал свою работу на благо Синдиката как продолжение деятельности с 1937 года, когда он работал над тем, чтобы сохранить единство членов в условиях общественных