Между Парижем и Нью-Йорком. Трансатлантическая индустрия моды в XX веке - Вероник Пуйяр

без помощи отрасль погибнет. Некоторые дома моды, входившие в Синдикат, были слишком малы, чтобы соответствовать критериям «Couture Création». Поскольку установленные рамки были строже устоявшейся практики, граница между пошивом от-кутюр и массовым производством иногда стиралась25.

Парадоксально, но именно Кристиан Диор, возродивший высокую моду после Второй мировой войны, в то же время оказался фигурой, подорвавшей прежнюю структуру парижской моды как сообщества локальных фирм. Дом Dior стал центром транснационального люксового конгломерата и способствовал внедрению более индустриализированных методов. Буссак купил дом высокой моды Gaston в 1937 году и использовал его активы для создания империи Dior. Из того, что осталось от Gaston, он основал фирму Pierre Clarence, представлявшую собой гибрид от-кутюр и прет-а-порте (готовой одежды). Это соответствовало стратегии Буссака по диверсификации: Dior – лаборатория высокого стиля, остальные фирмы группы производили текстиль для массового потребителя, а Clarence связывал эти два мира. В 1950‑х годах дом Pierre Clarence подал заявку на статус «Couture Création», чтобы претендовать на государственную субсидию. Однако стандартная проверка производства компании выявила ряд несоответствий: в цехах Clarence использовались оверлоки для обработки краев, а петли на некоторых платьях выполнялись машинным способом, а не вручную, как того требовали стандарты высокой моды. Хотя машины присутствовали и в других кутюрных домах, их использование строго ограничивалось вспомогательными операциями. При повторной инспекции представители комиссии обсудили вопрос машинной отделки с директором Clarence. В конечном итоге фирма получила субсидию, даже несмотря на то что другие компании ее не получили – либо из‑за слишком высокой степени механизации, либо потому, что не производили коллекции исключительно собственными силами. Случай с Clarence не является исключением и демонстрирует, что высокая мода оказалась зажатой между противоречивыми стратегиями. Допуская механизацию, кутюрье теряли право на государственное финансирование, даже если это было разумным шагом навстречу новым рынкам и клиентам26.

Компании, вошедшие в категорию «Couture Création» в 1954 году, представляли собой весьма разношерстную группу – от предприятий, где работал всего один человек, до фирм, объединявших сотни сотрудников в административных отделах и мастерских. Наибольшим капиталом обладал дом моды Balenciaga, основанный модельером, которого в то время причисляли к выдающимся архитекторам модной индустрии наряду с Кристианом Диором. К числу крупнейших модных домов относились Balenciaga, Balmain, Desses и Dior. Послевоенный период в целом ознаменовался возвращением доминирования мужчин в профессии, в то время как межвоенные годы можно назвать золотым веком женщин-модельеров. Кутюрье признавали, что они зависели от государственной субсидии, и без этой помощи смогли бы выжить лишь немногие дома – и те под иностранным управлением. Хотя кутюрье продолжали добиваться поддержки от французского правительства, число выходов из состава Синдиката высокой моды заметно превышало число новых заявок. К середине 1950‑х годов дома, зарегистрированные как «Couture Création», ежегодно представляли более четырех тысяч оригинальных моделей, выполненных из французских тканей, несмотря на то что число получателей субсидий сократилось после первоначального роста: с сорока пяти в 1952 году до двадцати четырех в 1960‑м. Многие модные дома закрылись, включая Agnès-Drecoll, Lafaurie, Lelong, Piguet и Rochas. Их дочерние парфюмерные и косметические бренды зачастую переживали дома моды. К 1959 году в индустрии высокой моды работало всего двадцать тысяч человек по всей Франции – лишь одна десятая от двухсот тысяч, зафиксированных в подсчетах Филиппа Симона в 1931 году27.

До войны французские производители готовой одежды не допускались к показам высокой моды; это было возможно лишь для иностранных компаний. Синдикат высокой моды объяснял это стремлением сохранить престиж от-кутюр, однако такая политика создавала множество проблем. В 1944 году организация подготовила соглашения между Парижем и провинциями, согласно которым дома высокой моды могли работать с французскими производителями готовой одежды и представителями розничных магазинов при условии получения ими карточки закупщика. Такого рода контракты должны были обеспечить дополнительный доход от продажи моделей на внутреннем рынке и одновременно гарантировать закупщикам из провинций, что их право на воспроизведение моделей не будет подорвано более низкосортными производителями. Парижские кутюрье начали применять соглашения с 1947 года. Одной из целей этой инициативы как внутри страны, так и за ее пределами было предотвращение пиратства. Синдикат высокой моды надеялся, что в скором будущем аналогичные договоры можно будет заключить и с иностранными рынками. В 1957 году организация планировала заключить так называемый «договор мечты на миллион долларов» между пятнадцатью ведущими парижскими домами моды и американскими производителями, который, по их мнению, должен был «положить конец всем трудностям кутюрье»28. Хотя данное соглашение так и не было заключено, взаимодействие между Парижем и провинциями сразу же принесло результаты, обеспечив дополнительный доход отрасли высокой моды на внутреннем рынке. В 1948 году 87 французских закупщиков приобрели оригинальные модели от-кутюр на сумму 44 880 000 франков. В 1957 году продажи достигли своего пика – 76 миллионов франков от 79 корпоративных клиентов. В последующие годы эти показатели стабилизировались на уровне 60–70 миллионов франков ежегодно29.

Стратегии борьбы с так называемым пиратством также значительно продвинулись в послевоенные годы. Служба по защите авторского права при Синдикате высокой моды, который теперь возглавлял Руэ, координировала антипиратскую деятельность всей индустрии30. Кристиан Диор выступал в качестве лидера и образца для подражания. Главным юридическим советником службы стала Сюзанна Дрейфус-Давид – одна из первых женщин-адвокатов в парижской коллегии31. Репрессии оставались главным средством борьбы домов высокой моды с подделками как на территории Франции, так и за рубежом. Синдикат и входящие в него фирмы регулярно подавали судебные иски как частные истцы. По мере развития механизмов правовой защиты возникали новые вопросы – например, организация обратилась к полиции с просьбой о сотрудничестве. Служба национальной безопасности помогала Службе по авторского права, направляя офицеров и инспекторов полиции для проведения изъятий в ателье копиистов. В 1947 году в Лионе, Лилле и Бордо полиция совместно со Службе по авторского права провела рейды в шести малых и средних домах моды, где были конфискованы и опечатаны 548 эскизов, 84 бумажных лекала, 35 туалей и 22 контрафактные модели. Эти шесть фирм признали, что заработали на подделках свыше 21 миллиона франков. По просьбе Комитета Национальной федерации высокой моды дело было урегулировано мирным путем: нарушители согласились выплатить суммарные компенсации в размере 725 000 франков. Служба по защите авторского права часто решала дела посредством подобных соглашений; лишь немногие из подобных дел были закрыты – из‑за неправильно проведенных конфискаций или высокой стоимости судебного разбирательства. Некоторые дела были амнистированы из‑за недостаточной прибыли у нарушителей для выплаты штрафов32.

Завоевание Америки

Кутюрье стремились проводить аналогичную политику и за рубежом. В послевоенные годы произошел важный сдвиг: парижским кутюрье удалось преодолеть прежние барьеры, которые мешали открытию филиалов за пределами Франции. Лидером в новом этапе интернационализации высокой моды стал модный дом Dior. Первый зарубежный филиал Christian Dior New York открылся в октябре 1948 года как «оптовый салон» на Пятой авеню, 73033. Интерьеры салона воспроизводили архитектурные признаки, характерные для визуальной идентичности парижского дома от-кутюр: кресла в стиле Людовика XVI, белая лепнина, ткани и ковры светло-серого оттенка, получившего название «серый Dior». Два раза в год, в июне и ноябре, Dior представлял в Нью-Йорке 130 эксклюзивных моделей, отличающихся от парижских коллекций. Эти изделия специально разрабатывались для американского рынка, продавались оптом и отшивались по американской размерной сетке. Цены варьировались от 135 до 300 долларов за костюмы, от 125 до 400 долларов за повседневные и коктейльные платья и от 225 долларов и выше за вечерние туалеты. Дважды в год Кристиан Диор приезжал в Нью-Йорк с двумя-тремя