Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

экспедиции на Синиолчу, четыре члена Академического клуба скалолазания при Мюнхенском университете и один выживший в трагической экспедиции 1934 года. Нанятые в Дарджилинге шерпы тоже были опытными: одни занимались установкой лагерей в эверестовских экспедициях, другие были с французами на Хидден-пике или с японцами на Нанда-Кот, а несколько человек пережили катастрофу 1934 года. Словом, собрались люди, знавшие свое дело. Пришло время покорить Нанга-Парбат и взять реванш за гибель немецких альпинистов тремя годами ранее.

Работая на горе с конца мая, восходители постоянно сталкивались с непогодой: то дождь, то снег, то град, то туман. Погода держалась настолько отвратительная, что один из альпинистов в лагере I писал в дневнике: «Из палатки носильщиков долго доносилось пение непальских молитв». Почти ежедневно выпадало столько снега, что он полностью заметал обработанный накануне маршрут, это крайне затрудняло перемещение по трудному рельефу. Сверху катились лавины и обрушивались сераки.

26 мая лавина накрыла второй лагерь. Альпинисты и шерпы услышали грохот и не успели даже поднять глаз. «Ударная волна снесла людей, палатки и снаряжение, – позже писал в дневнике альпинист Гюнтер Хепп. – Меня швырнуло на двух кули, мой анорак задрался мне на голову, и полминуты я не мог вдохнуть. Нас словно ледяным кулаком прижало к земле». Лавина была очень большой.

Когда люди выбрались из-под снега и убедились, что пострадавших нет, послышался истерический смех. «Шерпы отряхнули снег с волос, поправили одежду и сказали мне: „Нехорошо, сахиб!“ – вспоминает Хепп. – Балти тоже оценили этот мрачный юмор, и мы все, тридцать человек, стояли там и смеялись». Но восходители прекрасно понимали, что им очень повезло.

За двое суток до этих событий в базовом лагере внезапно появился местный житель со срочным посланием. «Это был мулла из деревни Тато, – писал Ульрихт Луфт, один из ученых, прикомандированных к экспедиции, – он рассказал о дьяволе, обитающем на вершине Нанга-Парбат, и о том, что он может поднимать штормовой ветер, хлопая своими огромными ушами». Местные жители верили, что обнаженные белые женщины у вершины в 1934 года заманили альпинистов и шерпов на гору и погубили их[27]. Мулла хотел пойти в следующий лагерь, чтобы предупредить остальных. Когда ему сказали, что это невозможно, написал Луфт, старик ответил, что сделает все возможное, чтобы «молитвами повлиять на дьявола, чтоб он не тронул нас».

Вследствие плохой погоды экспедиция продвигалась вперед черепашьим шагом. Но все же альпинисты и носильщики устанавливали высотные лагеря, заносили в них продовольствие и снаряжение и поднимались все выше. К началу второй недели июня на высоте шести километров был разбит четвертый лагерь, в нем складировали запасы для следующих двух лагерей. Альпинисты следовали по маршруту экспедиции 1934 года: сначала путь шел через пик Ракиот, после чего предстояло преодолеть длинный гребень, ведущий к Серебряному седлу и вершине.

Наконец, в понедельник, 14 июня, распогодилось. Утро, правда, выдалось сырым и морозным, а сильные порывы ветра снова замели часть маршрута к пятому лагерю. Но днем облака разошлись. «Впервые мы смогли согреться на солнце, – записал в дневнике альпинист Мартин Пфеффер. – И сразу же воспряли духом, так как погода улучшилась и появилась надежда, что завтра установим пятый лагерь. Возможно, в день рождения Хартмана, 22 июня, вершина будет покорена». Пфеффер и Хепп долго не уходили в палатку, любуясь невероятным видом гор. «Мне очень повезло увидеть такую красоту», – писал Пфеффер. Хотя к вечеру снова поднялся ветер, начавший трепать палатки, настроение у людей было приподнятым. Если повезет, до вершины оставалось чуть больше недели. Позже тем вечером перед сном Хартманн, Пфеффер и Вин долго писали в своих дневниках.

Четыре дня спустя, утром 18 июня Ульрих Луфт, врач и физиолог экспедиции отправился наверх, сопровождая пятерых носильщиков-балти. Погода была прекрасная, и Луфт с нетерпением ждал встречи с друзьями в четвертом лагере. Он не только хотел узнать, как далеко удалось продвинуться на горе, но и нес новую почту – письма и открытки из Германии, которые британские власти доставили в близлежащую деревню Астор. Однако, когда группа дошла до третьего лагеря, балти начали жаловаться на головную боль. Луфт предложил им передохнуть и попить чай, а потом догнать его на подъеме к четвертому или пятому лагерям.

Луфт в одиночку поднимался к пику Ракиот. «Тяжело дыша, я брел вверх, ожидая, что вот-вот передам друзьям долгожданные письма», – писал он позже. Из-за гипоксии мозг работал медленно, но в конце концов Луфт почувствовал, что что-то не так.

«Царила гнетущая тишина, снежный склон уходил вверх, словно в вечность», – вспоминал он. И тут он понял, что идет по целине и что снег свежий! Четвертого лагеря не было: «Осознание катастрофы обрушилось на меня с беспощадной силой. Я стоял на снегу, который принесла лавина ужасающих размеров. От палаток не осталось и следа, они были погребены под сотнями тонн льда и снега».

С каждой секундой отчаяние Луфта росло, слишком чудовищной оказалась катастрофа. Склон превратился в кладбище: в нескольких метрах под снегом остались шестнадцать человек. Подошли балти, и начались поиски. Внизу лавинного выноса обнаружились несколько консервных банок и два пустых рюкзака. У группы Луфта не имелось лопат, только ледорубы, и сделать ничего было нельзя. «Серебряное седло блестело в солнечных лучах высоко надо мной, погода держалась идеальная, но команды больше не существовало», – вспоминал Луфт. Он пошел вниз, пытаясь понять, что делать дальше.

* * *

В Мюнхен новость о случившемся пришла довольно быстро. «В воскресенье, 20 июня, я сидел в кабинете около полудня, когда зазвонил телефон, – вспоминал Бауэр. – На другом конце провода был журналист. Среди множества сообщений новостных агентств он увидел нечто ужасное: семь альпинистов и девять носильщиков погибли на Нанга-Парбат под лавиной. Это казалось настолько невероятным, что я не поверил». Через несколько дней спустившийся горы Луфт смог отправить телеграмму, подтверждавшую эту информацию. Луфт и еще один ученый оказались единственными выжившими немцами. Эта инцидент превзошел случившееся в 1934 году и стал самой страшной на тот момент трагедий в истории альпинизма. Бауэр незамедлительно отбыл в Индию.

Группа из шести носильщиков и трех альпинистов, включая Бауэра, прибыла на место катастрофы 13 июля, то есть спустя почти месяц. Осмотрев гору, Бауэр быстро понял, что произошло. В ночь с 14 на 15 июня огромный серак обрушился примерно в четырехстах метрах над лагерем, сбросив вниз по горе массу снега и глыбы льда размером с дом. Будь это обычная лавина, она бы остановилась, либо рассеялась метрах в ста пятидесяти от лагеря на длинном пологом участке склона. Но из-за низких