Лёд и Сахар - Анна Эйч

– Мисс Верти, – методично продолжает следователь Шарп, – опишите события после того, как вы открыли дверь в тот вечер.

Сандра поправляет свой низкий пучок, меняет положение тела, откашливается и продолжает:

– Когда я увидела на пороге Михаила Самсонова, своего бывшего парня, то попыталась закрыть дверь и не впустить его в квартиру, но он гораздо сильнее меня, поэтому попытки были тщетны. Он вломился внутрь, начал настойчиво приближаться… – она делает паузу, чтобы перевести дыхание.

Малышка, ещё немного осталось, и ты их раздавишь!

Молюсь за неё про себя, не зная, как помочь. Это её битва, и она её выиграет, я даже не сомневаюсь, но это не делает меня менее встревоженным и не гасит желание оберегать её от любой боли.

– Что произошло дальше? – аккуратно уточняет Томас, потому что этого мало. Сандре необходимо назвать вещи своими именами.

Она осматривает всех присутствующих и взглядом задерживается на мне. Я едва заметно киваю, телепатически передавая ей всю свою поддержку, веру в её силу и стойкость.

– Он повалил меня на пол, разорвал платье и… – голос Сандры на мгновение дрогнул, но она тут же собралась и закончила предложение холодным юридическим языком, – и совершил половой акт без моего согласия.

– Протестую! – вдруг вскрикивает Блэкстоун. – Это голословные обвинения! Мой подзащитный утверждает, что близость была добровольной, учитывая их прошлые отношения!

Маргарет закатывает глаза, а Дэвид услужливо напоминает:

– У нас имеется медицинское заключение о побоях и следах принуждения. А также показания мистера Соколова и майора полиции, который прибыл по вызову.

Лицо выродка бледнеет, а руки дрожат, как у трусливого кролика.

– Мисс Верти, расскажите, чем закончился инцидент.

– Я сопротивлялась, пока были силы. Самсонов не успел закончить начатое, ему помешал Антон… простите, мистер Соколов. Он оттащил его от меня и вызвал полицию и врачей… Я, к сожалению, не знаю точной хронологии происходящего, так как отключилась. Пришла в себя уже в постели, когда меня осматривали врачи, и о том, что их вызвал мистер Соколов, я узнала от них.

– Уточните точный момент, когда вы почувствовали, что теряете сознание?

– Как только мистер Соколов появился в квартире.

Адвокат Самсонова попытался перехватить инициативу:

– Мисс Верти, почему вы не подали заявление на следующий день? Вы покинули город как ни в чём не бывало.

Сандра медленно поворачивает голову и испепеляет адвоката взглядом так, что он невольно отшатывается.

– Я покинула город, потому что не могла находиться в месте, где всё это случилось. Это называется посттравматический стресс, думаю, вам должно быть знакомо это понятие.

– Но заявление вы подали только через две недели. Всё это похоже на поведение обиженной бывшей, которой не удалось заполучить обратно парня с семизначным счётом в банке, и теперь решили поживиться за счёт скандала.

Сандра не смогла даже скрыть удивления – её брови поползли вверх от наглости и абсурдности обвинения. Все присутствующие понимали, что слова Блэкстоуна – полный бред, и он жалко цепляется за последнюю возможность повернуть ход дела.

Чтобы пресечь весь этот нелепый спектакль, Томас Шарп резко встаёт, игнорируя последнюю фразу адвоката:

– Господа, думаю, картина предельно ясна. У нас есть медицинское заключение, подтверждающее факт изнасилования, признательные показания самой потерпевшей и показания свидетеля, – следователь указывает на меня.

– Но господин Соколов – заинтересованное лицо! У него личные мотивы оклеветать моего подзащитного! – снова вякает Блэкстоун, чем вызывает у меня сильнейшее желание врезать ему так, чтобы он уже наконец-то заткнулся раз и навсегда.

– Личные мотивы защитить женщину от насильника? – уточняет Маргарет. – Если это называется личной заинтересованностью, то да, мой клиент крайне заинтересован в том, чтобы справедливость восторжествовала.

Томас поднимает глаза от протокола:

– Думаю, у нас достаточно оснований для передачи дела в суд. Господин Самсонов, против вас выдвигается обвинение по статье двести семьдесят третьей Уголовного кодекса Канады – тяжкое сексуальное насилие, а также по статье двести шестьдесят седьмой – нападение, повлёкшее телесные повреждения.

– Мы настаиваем на заключении обвиняемого под стражу до суда, – вступает Дэвид, собирая бумаги.

– Это будет решать суд. Заседание окончено, – завершает Томас и направляется к выходу.

Мы гордо выходим из кабинета, чувствуя, что победа за нами. Ни я, ни Сандра не удостоили взглядом Самсонова – я уверен, его блистательной карьере пришёл конец, и он сам в этом виноват. Попрощавшись с адвокатами и дойдя до парковки, я не выдерживаю и притягиваю Сандру в свои объятия.

– Ты была невероятной, – шепчу в ароматные волосы, из-за запаха которых у меня всегда учащается сердцебиение. – Это твоя победа. Ты размазала его как жука!

– Спасибо, – тихо мычит она, уткнувшись в мою грудь. – Мне было страшно, но я, кажется, смогла.

– Ты не просто смогла, ты показала всем, что ты не сломленная жертва, а сильная личность, которая готова бороться за себя и справедливость.

– Где ты научился так красиво говорить? – хихикнув, она поднимает голову, чтобы взглянуть на меня.

Я только пожимаю плечами, потому что серебро в её глазах парализует, вызывает сухость во рту, заставляет тонуть в чувствах и путаться в мыслях. Вот как на меня действует Александра Вертинская, моя Сандра.

Глава 35. До новой встречи

Глава 35. До новой встречи

Сандра.

Мы переступаем порог квартиры Антона в неловком молчании, он пропускает меня первой, и я, дойдя до середины просторной гостиной, оборачиваюсь. Антон продолжает стоять у порога, прислонившись к только что закрывшейся двери.

– Спасибо, что позволил здесь остановиться, – решаю я начать с формальной благодарности, которую, уверена, он не захочет принимать, поэтому спешу добавить: – И за адвокатов, и за то, что убедил меня, и…

– Сандра, не надо!

– Антон…

– Нет! Не делай вид, что не понимаешь, почему я это сделал! – с лёгким раздражением пресекает он мои попытки сказать «спасибо».

– Я просто… просто безмерно благодарна, ты освободил меня!

– Ты сама это сделала, это твоя победа и ничья больше! – твёрдо заявляет мой светлый рыцарь, подчёркивая, что я ничем никому не обязана.

Но я обязана. Я должна ему миллион этих «спасибо» – и всё равно будет мало.

– Мне пора… – неуверенно произношу я.