Лёд и Сахар - Анна Эйч

тебе, никакие твои агенты и многомиллионные контракты не могут запретить мне вышвырнуть тебя из команды! Я за такое поведение выгоняю без разговоров, поэтому считай, что тебе ещё повезло! Рассказывай!

Тренер уже минут двадцать орёт и отчитывает меня. Пару раз он интересовался, что произошло, но я так и не смог ему признаться, после чего он вышел из себя, стал угрожать вылетом из команды и потребовал ответа снова.

– Тренер, я не могу, – виновато смотрю на свои руки, как мальчишка, которого загнали в угол.

– Антон, я выкину тебя из команды, ты это понимаешь? – уже спокойным тоном произносит Каллахан. – А он останется, – а вот тут он попал в цель.

Я вскидываю на него яростный взгляд.

– Так, суть я понял, – Каллахан отталкивается от стола и обходит его, приближаясь ко мне. – Что он сделал, что ты, самый уравновешенный член нашей команды, взорвался словно подожжённая петарда?

– Он должен сидеть в тюрьме, – выдавливаю я, снова не давая прямого ответа.

– За что?

– Тренер, это не моя тайна.

– Если не твоя, значит, и не лезь в это дело.

– Вы не представляете, что он сделал! – я взрываюсь, пытаясь сбросить воспоминания той ночи. Каждый раз, как думаю об этом, мышцы наливаются свинцом и мне хочется колотить стену или избить ублюдка Самсонова до полусмерти.

– Убил кого-то? – Каллахан наклоняется ближе.

– Почти…

– Покалечил?

Я киваю.

– Поэтому срок его контракта подвинули на неделю?

Я пожимаю плечами. Судя по всему, за эту неделю армия агентов Самсонова утрясала все последствия его поступка.

– Я был уверен, что он не выйдет из участка, – бормочу себе под нос.

Каллахан внимательно изучает меня взглядом. По плотно сжатой челюсти вижу, что мне удалось до него достучаться.

– Кого он покалечил, Антон? – тихо, даже сочувственно спрашивает, наклоняясь еще ближе.

Я смотрю ему прямо в глаза, и он всё понимает по моему взгляду. Без единого слова.

– Женщину?

Делаю едва уловимое движение головой, которое и кивком назвать нельзя.

– Та-а-к, – Каллахан глубоко вздыхает и возвращается за стол, скидывает бейсболку и начинает массировать переносицу. – Антон, я хорошо отношусь к тебе, несмотря на то, что с твоим приходом количество стычек стало в разы больше. Сначала ваша семейная драма с Адамсом, теперь это…

– Я понимаю, – обречённо вставляю, готовясь к худшему исходу.

– Но ты результативный игрок, умеешь держать себя в руках, даже когда тебя откровенно провоцируют. Очевидно, произошедшее касается тебя лично. Поэтому я закрою глаза на данный инцидент, но пойти и выгнать Самсонова я не могу, основываясь только на твоих словах.

– Тренер, я не смогу с ним играть. – честно признаюсь, принимая все последствия своего поведения.

– Я даю тебе два дня, чтобы предоставить мне все необходимые доказательства. Сделай так, чтобы мне не пришлось идти к Джону и допытываться, какая история произошла с новым игроком. После этого ты выходишь на тренировку и показываешь свою лучшую игру или уходишь из клуба, если не готов работать.

– Спасибо, тренер.

– Всё, исчезни с моих глаз.

Я подрываюсь и покидаю кабинет тренера, пока он не передумал, быстро переодеваюсь и спешу набрать Сэма. Что бы там ни придумали адвокаты Самсонова, я докажу его вину и посажу ублюдка за решётку.

Глава 31. Гордость – ничто

Глава 31. Гордость – ничто

Сандра.

Я уже двадцать минут смотрю на перевод от агентства, через которое устроилась работать к Антону, и не могу прийти в себя. Соколов оплатил полный срок по договору, более того, в агентстве подтвердили, что отрабатывать оставшиеся три месяца мне необязательно – это желание клиента.

Конечно, я и не ждала, что Соколов выставит мне неустойку – он самый честный и искренний человек, которого я когда-либо встречала, – но то, что он таким образом захотел помочь мне финансово, окончательно разбило мне сердце.

Потому что я никогда не смогу его поблагодарить. Мы больше не увидимся, он не узнает, как много для меня значит и как я скучаю по его сыну, по их дому.

Возможно, таким образом он хотел выманить меня, сделал ставку на мою гордость, рассчитывал, что я примчусь к нему возвращать деньги. Извини, Антон, но здесь ты просчитался. Я приму этот подарок, потому что жизнь научила меня двум вещам: во-первых, деньги – это свобода и безопасность; во-вторых, гордость – ничто, когда дело касается выживания.

Эти деньги значительно приближают меня к цели. Если Леон закажет у меня ещё одну коллекцию и она будет продаваться так же, как предыдущая, то я смогу улететь во Францию уже в мае. Если буду брать частные заказы и устроюсь ещё куда-нибудь на подработку, то к лету точно смогу накопить нужную сумму, чтобы снять жильё, обустроиться в новой стране и подать заявку на участие в конкурсе.

Только бы он не нашёл меня раньше.

История повторяется – я убегаю, он находит, калечит, и я снова убегаю.

Монреаль слишком близок к Торонто, но мне больше некуда деваться. Здесь я хотя бы могу пожить у Ками и эгоистично не платить за аренду жилья. На самом деле я ей уже несколько раз предлагала разделить стоимость квартиры, но она отказывается и каждый раз приносит обратно мне в комнату наличные, которые я оставляю за аренду. Не знаю, чем я заслужила такую подругу, но не устану благодарить за это небеса.

– Сань! У меня супер-новости!

Камилла влетает ко мне в комнату и плюхается на кровать.

– И что же это за новости? – спрашиваю я, усаживаясь в позу лотоса и удобнее устраивая ноутбук перед собой.

– Я вчера рассказала Такеру о тебе, с намёком, что у меня есть знакомая, которая работала с ресторанами «Мишлен», участвует в международных конкурсах и всё такое.

– Ками, я просто стажировалась в ресторане со звездой «Мишлен» – это разные вещи, – усмехаюсь я, но не спешу её останавливать, потому что сама часто использую этот приём хитрой формулировки, чтобы резюме казалось более презентабельным.

– Неважно! Так вот, я ещё ему прорекламировала твои низкокалорийные десерты, помнишь, ты делала их для одного проекта?

– Разрабатывала линейку. Да, это была доставка спортивных рационов, но там были не только десерты, а ещё и завтраки, – подтверждаю я.

– Отлично! Это именно то, что нам