Лёд и Сахар - Анна Эйч

– с мягкой улыбкой настаивает она. – Во-первых, скоро тебе придёт первый чек за твою невероятную коллекцию в «Savor», и совсем скоро ты поедешь на международный конкурс кондитеров и всех там порвёшь!

Я не соглашаюсь, потому что после ухода от Соколова лишаюсь основной части заработка, бесплатного жилья и возможности выполнять частные заказы.

– У меня нет столько денег, чтобы улететь во Францию и податься на конкурс, всё рухнуло, он забрал у меня всё…

– Нет! – строго отрезает моя бойкая подруга. – Не позволяй ему обесценить тебя! Не дай этому ублюдку решать, кем тебе быть!

Я тянусь к стакану с водой и залпом выпиваю его.

– Мы со всем справимся! – добавляет Камилла, полностью уверенная в своих словах. – И ты поедешь на конкурс! – она встаёт и нажимает кнопку на кофе-машине. – А сейчас мы выпьем с тобой кофе и съедим непозволительно огромное количество углеводов. Как говорит моя подруга Сена: любую проблему можно решить фисташковым эклером, если это не помогло – значит, это не ваша проблема.

У меня вырывается лёгкий смешок, а за ним – сгусток воздуха, который высвобождает мои лёгкие от удушающего спазма. Мне становится легче. Глаза болят от непрерывных слёз, а вокруг них стянуло кожу от высохшей соли, но я всё равно чувствую себя гораздо лучше. Ками – единственный и самый близкий мой человек. Не хочу показаться уязвимой, одинокой и брошенной, но я именно такая. Я нуждаюсь в ней больше, чем она во мне. Но несмотря на это, Камилла всё равно находит такие слова, которые вселяют в меня уверенность и надежду на безопасное будущее.

– Так, значит, мы будем есть фисташковые эклеры?

– Да, ты, конечно, на свой экспертный взгляд можешь забраковать вчерашние десерты, но ничего другого предложить не могу.

– Я обожаю вчерашнюю выпечку, – улыбаясь, сообщаю подруге, потому что знаю: при правильной компании и в определённых ситуациях вчерашние эклеры могут стать лучшим, что ты когда-либо пробовала.

А сейчас именно такая ситуация.

Камилла раскрывает передо мной коробку с логотипом Echo Coffee, а затем ставит две чашки дымящегося кофе.

– За новую Сандру и жизнь без страха! – произносит она тост и чокается со мной эклером.

– За новую жизнь, – отвечаю я и откусываю хрустящую верхушку заварного чуда. По рецепторам разливается приятный ореховый вкус, и я прикрываю глаза, представляя хотя бы на пару секунд себя нормальной. Может быть, даже счастливой. Создаю иллюзию благополучия, позволяю фисташковому эклеру хоть на мгновение унять боль, решить мою проблему.

Глава 30. 168 часов

Глава 30. 168 часов

Антон.

Прошла неделя с момента, как Сандра покинула мой дом. Неделя еды из контейнеров, семь дней непрекращающихся вопросов от Марка, когда она вернётся, и 168 часов непрерывной тоски по её глазам, губам, смеху…

Я так по ней скучаю, но ещё сильнее переживаю за её эмоциональное и физическое здоровье. Я не бросился искать её и силой тащить обратно только потому, что не хочу быть в её глазах похожим на него. На урода, которого я посмел считать другом, которому жал руку и с которым проводил вечера вместо того, чтобы быть с ней дома, спорить на кухне, танцевать под русскую музыку, целоваться.

Заниматься сексом.

Да, я хочу её, но готов ждать хоть вечность, только бы она была рядом.

После её ухода я сразу позвонил Сэму и поручил ему провести оплату Сандре за весь срок действия договора. Она отработала примерно три месяца, договор был заключён на полгода, была бы моя воля, я бы и год оплатил, но продление невозможно без её согласия, а она никогда не согласится принять от меня помощь. Возможно, она даже попытается вернуть сумму, которую не отработала, но для этого ей придётся встретиться со мной.

И я снова её увижу.

Как так вышло, что всего за пару месяцев я так влип? Ещё после Элли я понял, что если влюбляюсь, то сильно и очень надолго, в этот раз, возможно, навсегда. Наверное, это незакрытый гештальт, который тянется ещё с детства, желание иметь семью, стабильность и полную безопасность. Постоянство отношений стало моим главным приоритетом в жизни, именно поэтому я так привязан к сыну – он даёт мне хоть какое-то ощущение дома.

По пути на лёд затягиваю перчатки, чтобы сидели плотнее, поэтому не вижу, кто уже вышел на арену, но стоит мне поднять голову, как кровь бьёт в виски.

– Какого хрена? – выкрикиваю я и несусь как разъярённый бык на джерси с ненавистной фамилией.

– Соколов, ты чего? – испуганно успевает спросить Стриженов перед тем, как я валю Самсонова на лёд.

– Ты что, сука, здесь делаешь? – успеваю нанести один удар по лицу гада, как меня тут же оттягивают две пары сильных рук.

– Соколов! Что на тебя нашло!

– Иди сюда, мразь, я убью тебя! – ору я, не отдавая себе отчёта, где нахожусь и чем это может для меня обернуться.

– Угомоните его! – доносится разъярённый голос Каллахана.

Ублюдок только улыбается, вытирая разбитый нос. Он знал, что у меня будет такая реакция, поэтому даже не сопротивлялся, позволил ударить, чтобы выставить себя жертвой.

– Тварь! – делаю ещё одну попытку вырваться, но Слоун и Купер сильнее сжимают мои руки.

– Сокол, успокойся, ты чего? – пытается достучаться до меня Макс, но я не слышу и никого не вижу, кроме мрази, которую хочу закатать в лёд прямо сейчас.

– Соколов, ко мне в кабинет! Адамс, проводи тренировку.

Картер на удивление не говорит мне ни слова, с прищуром оценивая мой вид, кивает тренеру и переключается на команду. Он будто единственный, кто понял, что я не просто так накинулся на ублюдка.

Парни выводят меня со льда.

– Всё, отпустите, я сам, – фыркаю я и вырываю руки, когда мы доходим до бортика.

– Что это было? – спрашивает Мэтт, пока я вожусь с перчаткой. – Вы же были лучшими друзьями, радовались как дети, что будете играть в одной команде.

– Это было раньше, – буркаю себе под нос.

– Что он сделал?

Я оставляю вопрос без ответа, потому что вообще не уверен, должен ли об этом распространяться. Сандра бы этого не хотела.

* * *

– Что это, мать твою, было? Ты совсем умом тронулся? Или свою значимость почувствовал? Так вот скажу я