Лёд и Сахар - Анна Эйч

нужно! – вспыхивает Ками и, поднимаясь с живота, усаживается рядом со мной. – В общем, Такер хочет запустить что-то типа этого – низкокалорийное, высокобелковое, понимаешь?

Я киваю в ответ, внимательно слушая подругу.

– Во-первых, потому что это всемирный тренд, – продолжает она, загибая палец, – а во-вторых, у нас основная масса гостей – это сотрудники спорткомплекса. Фигуристки у нас покупают только кофе да каши, хоккеисты ещё могут взять сэндвичи, но десерты – в крайне редких случаях. Кроме Сены, конечно, она жить не может без десертов, – последнюю фразу Камилла добавляет с лёгким закатом глаз.

– Она фигуристка?

– Да, очень талантливая, кстати. Как и мы, она из России, но получила гражданство и поёдет на Олимпиаду от Канады.

– Здорово. Так что от меня требуется?

– Разработать нам меню завтраков и десертов! – радостно заключает Камилла, раскинув руки в стороны.

– И правда отличные новости, – соглашаюсь я с подругой. – С удовольствием сделаю для вас что-то интересное.

– Ты лучшая! – Камилла крепко обнимает меня, но тут же отскакивает, заметив прикроватные часы. – Чёрт, уже полдевятого? Всё, я полетела на работу! Целую! – Уже в дверях она кричит: – Вечером обсудим план действий!

Дверь за подругой захлопывается, и я остаюсь одна. Принимаю душ, завтракаю и снова сажусь за ноутбук искать на сайте частные заказы на кондитерские изделия. Спустя час на телефоне высвечивается незнакомый номер, и я с опаской беру трубку, потому что на том конце провода всегда может оказаться он. Мой личный монстр.

– Сандра Верти? – Незнакомый мужской голос вызывает у меня странное облегчение.

– Да, это я.

– Меня зовут Томас Шарп, я следователь, веду дело об изнасиловании.

Ледяная дрожь пробегает по всему телу, но я выдавливаю из себя что-то похожее на «да», и Томас продолжает.

– Сандра, я понимаю ваше желание быть подальше от произошедшего, но без вашего официального заявления у меня связаны руки. Показания мистера Соколова и медицинское заключение – это серьёзные доказательства, но защита оспаривает их достоверность, утверждая, что произошедшее было по обоюдному согласию.

– Мистер Соколов? – переспрашиваю я, хотя прекрасно всё расслышала.

– Да, он выступает свидетелем и подал заявление от своего имени, но адвокаты Мистера Самсонова требуют освободить его под залог, ссылаясь на отсутствие показаний потерпевшей.

– То есть его могут отпустить?

– Сандра, поймите, так устроена наша судебная система. То, что ваш бывший работодатель стал свидетелем происходящего и вмешался, – весомое доказательство, но недостаточное для предъявления серьёзного обвинения. У Самсонова очень сильные адвокаты, которые не брезгуют самыми грязными методами. Они уже кричат о клевете и требуют компенсацию. Если мы хотим противостоять им, нам необходимы ваши показания.

– Томас, спасибо, что пытаетесь помочь, но я не могу.

– Сандра…

– Я уже через это проходила и не готова снова. Вы не представляете, на что способны эти люди – они уничтожат и меня, и вас. Я стану национальным позором, главным скандалом на «Прайм Тайм Ньюс». Они выставят меня шлюхой, которая сначала соблазнила, а потом оклеветала невинного мужчину.

– Сандра, послушайте…

– Всего хорошего, мистер Шарп.

Я бросаю трубку и медленно скатываюсь по стене на пол. Меня колотит крупная дрожь, словно лихорадка сжирает изнутри. Возможно, мне стоило принять предложение Томаса. Вернуться в Торонто, дать официальные показания и позволить Антону помочь мне. Но от одной только мысли, что придётся снова погружаться в этот кошмар, заново переживать ту ночь, в деталях рассказывая, как это было, – у меня начинается паническая атака и в лёгких заканчивается кислород.

Глава 32. По запаху чизкейка…

Глава 32. По запаху чизкейка…

Антон.

Конференц-зал в офисе адвокатской фирмы «Кларк энд Партнерс» напоминает поле битвы перед решающим сражением. Полированный стол из красного дерева разделяет нас на два враждующих лагеря. С одной стороны – я и моя команда: Маргарет Кларк, ведущий партнёр фирмы, и Дэвид Ростер, специалист по уголовному праву. С другой – тот, кого я считал другом, и его свора акул в чёрных пиджаках.

– Господа, – начинает Маргарет, раскладывая документы, – мы собрались для обсуждения возможности досудебного урегулирования по делу о сексуальном принуждении. Мой клиент, мистер Соколов, является свидетелем происшествия в собственной квартире.

Главный адвокат Самсонова – Ричард Блэкстоун, тип с репутацией, способной обелить любую грязь, – спокойно отвечает:

– Миссис Кларк, мой подзащитный признаёт неуместность своего поведения в доме друга. Он готов принести извинения за нарушение границ гостеприимства и выплатить компенсацию за причинённые неудобства.

– Компенсацию? Вы сейчас серьёзно? – мгновенно вспыхиваю я, поражаясь, как этим тварям удаётся сохранить хладнокровие и невозмутимость. На месте Сандры могла бы быть его жена, сестра или дочь.

– Антон, – тихо, но твёрдо останавливает меня Маргарет, кладя руку на моё плечо.

Ублюдок Самсонов откидывается в кресле и самодовольно улыбается. В его глазах плещется такое злорадство, что хочется перепрыгнуть через стол и размазать эту ухмылку по стенке.

– Соколов, – ядовито произносит он, – я понимаю твоё… пристрастное отношение к мисс Верти. Должно быть, болезненно наблюдать, как женщина, к которой ты неравнодушен, наслаждается обществом другого мужчины.

– Какая же ты мразь… – сквозь зубы выплёвываю я, и Дэвид тут же сжимает моё предплечье в предупреждающем жесте.

– Он специально провоцирует тебя. Не поддавайся.

Этот выродок наклоняется вперед, его глаза горят дьявольским огнем:

– Знаешь, жаль, что ты так некстати вмешался. Сандра как раз входила во вкус.

Кровь стучит в висках. Я резко поднимаюсь, опрокидывая стул:

– Я сейчас убью тебя!

– Антон! – Маргарет встает между нами. – Сядьте. Немедленно.

Дэвид подтягивает мой стул, а Блэкстоун театрально вздыхает:

– Видите? Мой клиент подвергается угрозам. Мистер Соколов демонстрирует неконтролируемую агрессию, что ставит под сомнение достоверность его показаний.

– Ричард, – холодно произносит Маргарет, – ваш подзащитный сейчас откровенно провоцировал моего клиента, и протокол это зафиксировал.

– Эмоциональная нестабильность свидетеля, – парирует Блэкстоун. – Плюс у нас есть серьезные сомнения в мотивах мистера Соколова. Его показания продиктованы личной заинтересованностью и ревностью.

Дэвид листает свои записи:

– У нас есть медицинское заключение о телесных повреждениях потерпевшей, соответствующих принуждению.

– Следы интенсивной близости, – невозмутимо отвечает второй адвокат Самсонова. – Мисс Верти не подала заявления, что красноречиво говорит о добровольности происходившего.

Мне хочется разнести этот кабинет к чертовой матери. Как они смеют? Как смеют