Лёд и Сахар - Анна Эйч

остросюжетного секса, где я был ограничен в движениях, возможность безнаказанно обнимать её ощущается невероятно – как оргазм нового уровня. Кожу покрывают мурашки, а затем её охватывает жар. На секунду это становится похоже на озноб во время болезни, только приятный, он сопровождается сладкой слабостью и негой, в которой хочется утонуть, без опаски отдаться бессознательному состоянию.

Мы продолжаем молча нежиться в объятиях друг друга, усмирять пульс и наполняться кислородом, чтобы иметь возможность складывать слова в предложения.

– Ты просто дикая кошка, – смеюсь я, целуя её в макушку.

– Это было слишком?

– Это было потрясающе! – пресекаю я на корню неуместные мысли. – Я ни с кем подобного не чувствовал.

– Ты первый… – тихо признаётся она мне в грудь, но не договаривает.

– Я первый? – настаиваю, потому что хочу слышать её мнение и знать всё, что она думает.

– Первый, с кем мне удалось такое попробовать.

Так странно видеть в её глазах смущение после того, как она буквально сделала меня своим секс-рабом пару минут назад.

– Нравится командовать? – смеюсь, поглаживая её волосы.

– Иногда, просто… мне хотелось узнать, что такое контроль.

Её слова царапают и задевают меня за живое. Контроль – то, чего у неё никогда не было в постели, то, чего лишил её этот ублюдок, заставляя каждый раз страдать, превращая прекрасное в самые болезненные воспоминания.

– Со мной контроль всегда в твоих руках, – сообщаю я серьёзно, имея в виду не только постель. – Даже если я доминирую, решаешь всегда ты.

Сандра улыбается, а я нежно целую её в губы, накрываю нас одеялом и утягиваю в глубокий сон.

Завтра мы проснёмся вдвоём. Как настоящая пара.

Глава 38. Его девочка

Глава 38. Его девочка

Сандра.

Солнце настойчиво пробивается сквозь щель блэкаут штор, заставляя меня раскрыть глаза, мускулистая рука Соколова перекинута через мою талию и плотно прижимает меня к себе.

Антон любит объятия. Эта его потребность в нежности меня удивила и окончательно превратила мозги в желе. Его выдержка, умение скрывать эмоции и порой холодное отношение никак не вязались с потребностью в ласке. Он очень тактильный, нежный, боюсь даже думать об этом. Но… Любящий?

После того как он позволил мне порулить, мы вырубились на пару часов, так как долгая дорога дала о себе знать, но, проснувшись среди ночи, он стал покрывать моё тело невыносимо горячими и чувственными поцелуями. Начал с шеи, потом прошёлся вдоль позвоночника, положил меня на спину и устроил свою голову между моих ног. И вот тут началось настоящее волшебство – я извивалась и стонала, кричала и вырывалась от пульсирующего удовольствия. После такого оргазма я уже не могла быстро заснуть и снова оседлала Антона, правда, на этот раз отдала ему контроль, и он им воспользовался в полной мере. Сначала неистово трахал меня, удерживая над собой и впиваясь в мои бёдра крепкими пальцами, и это было так… Боже мой, даже когда думаю об этом, чувствую, как натягиваются мышцы внизу живота и начинают нетерпеливо ныть. Его мускулистая вспотевшая грудь и рельефные руки напряглись от активных действий, сначала он смотрел туда, где соприкасаются наши тела. Но когда перевёл взгляд на меня, я почувствовала, как сжимаюсь вокруг его твёрдой эрекции. Я готова была кончить от вида этих лазурных и одновременно пламенных глаз, наполненных похотью и страстью, желанием свести меня с ума греховным удовольствием.

– Антон… – выдохнула я как умирающая рыба, выброшенная на берег.

Я задыхалась от переизбытка эйфории, в которой пребывала.

Он не ответил, резко снял меня с себя, поставил на четвереньки и вошёл сзади. Дальше я помню лишь, как мяла простыню, кусала подушку и пыталась заглушить свои стоны. Но Антон и тут не позволил мне самой решать, как именно наслаждаться оргазмом – он поднял меня, прижал спиной к своей горячей груди и, обхватив горло рукой, приказал кричать его имя.

И я кричала. Кричала, пока он входил в меня, пока бились наши тела, отдаваясь громкими шлепками в комнате, пока он кусал и ласкал мою кожу, называл своей.

Не могу скрыть улыбку и прекратить думать об этом, пока замешиваю блинчики из овсянки и выливаю тесто на сковороду.

– Кто тут у нас такой непослушный сбежал от меня? – всё те же мужественные руки обхватывают моё обнажённое тело, прикрытое лишь длинной футболкой.

Соколов утыкается носом в волосы и начинает активно водить им, зарываясь и путая их ещё сильнее.

– Что ты делаешь? – хихикаю я, выкладывая первый блинчик на тарелку.

– Хочу тебя, – как ни в чём не бывало произносит он. – Каждую секунду хочу, даже когда мы уже занимаемся сексом. Я всё равно хочу. – Его рука ныряет под футболку и оказывается у меня между ног. – О, я смотрю, это взаимно.

Я смеюсь и пытаюсь оттолкнуть его попкой, чтобы закончить завтрак, но это, конечно, никак не помогает.

– Готовь, не отвлекайся, – томно шепчет он, покусывая мочку моего уха и запуская средний палец в меня.

Я застываю, но Антон не даёт мне и секунды принять тот факт, что меня планируют трахнуть пальцами, пока я буду готовить блины.

– Сандра, блинчик пригорает, кто-то из нас троих должен выжить в этом огне.

Не знаю, как мне удаётся хихикать, управляться со сковородой и при этом сдерживать нарастающий оргазм от массирующих движений Антона. Я приступаю к наполнению блинчиков и чувствую, как в меня входят уже два пальца.

– Боже мой, прекрати, – я не в силах нарезать клубнику, поэтому просто бросаю её и опираюсь обеими руками о столешницу, закрывая глаза.

В меня входит третий палец.

– Оставишь нас без завтрака? – наигранно строго спрашивает Соколов и проводит по моим губам клубникой. – Кусай!

Я приоткрываю губы, но вместо того чтобы дать мне укусить клубнику, он давит её о мой рот и заставляет высасывать сок с его пальцев. По подбородку и груди течёт сладкий красный сок: правая рука у меня во рту, левая ритмично разжигает огонь внизу живота, Антон прижимает меня к столешнице, и я отчётливо чувствую его налитый орган, упирающуюся в мою поясницу.

– Продолжай готовить!

Он сейчас серьёзно?

– Сандра! – Темп увеличивается, он мнёт мой рот пальцами, затем поворачивает моё лицо к себе и впивается в губы, с извращённым удовольствием слизывая клубнику.

Он захватил каждый орган