Лёд и Сахар - Анна Эйч

– А если плохо, – он поддевает трусики, и они легко спадают по моим ногам на пол, – лишишь меня сладкого? – горячий член трётся обо мня, норовя нетерпеливо ворваться в моё тело.

– Ты не особо любишь сладкое, – подкалываю его, вспоминая наш вечный спор о том, что можно и что нельзя спортсмену.

– Ты – исключение! – он резко входит в меня, и я от неожиданности охаю. – Ты моя зависимость! – он придавливает меня к окну и накрывает мои руки своими.

Антон начинает медленно двигаться во мне, срывая каждый неприличный стон. Подо мной открывается ночная столица, весь город у моих ног, пока самый сексуальный хоккеист трахает меня сзади, называя своей девушкой. Антон громко дышит, сжимает наши руки в замок, продолжая прижимать их к холодному стеклу. Толчки становятся быстрее, рычание громче, слова грязнее, а наши сердца безумнее.

– Ещё! – приказывает он, кусая меня за плечо. – Скажи это ещё раз!

– Антон! – дышу его именем, и мой дикий принц срывается, хватает за волосы, сгибает меня пополам и, не щадя, начинает вбиваться со всей силы в моё тело. Шлепает по ягодице и насаживает меня всё глубже, пальцы мёртвой хваткой удерживают бёдра, а его толстый и твёрдый член наконец-то разбивает во мне пиньяту с ярким сладким оргазмом.

Я вскрикиваю, но тут же гашу свой порыв, вспомнив, что в соседней комнате спит Марк.

– Чёрт! – шипит Антон, его рука резко ударяется о толстое стекло окна, он почти теряет равновесие, мощно извергаясь внутри меня. – Чёрт! Сандра! Ты… – Антон выпрямляет меня, обхватывает двумя руками и крепко обнимает, выравнивает дыхание, уткнувшись в изгиб шеи. – Ты нужна мне… – настойчиво шепчет, будто всё ещё не заполучил меня. – Останься. – его пламенное дыхание парализует моё сердце, которое будто замерло в ожидании развязки. – Останься со мной, Сандра, я хочу, чтобы ты осталась… осталась… – Как молитву он продолжает нашёптывать слова, целуя меня сквозь волосы, всё яроснее зарываясь в них лицом. – Моя. Моя девочка…

Я ничего не отвечаю, мы слишком перевозбуждены, чтобы вести серьёзные разговоры, это всё равно что говорить на пьяную голову. Но тем не менее я понимаю, о чём он, и задумываюсь над его словами. Я всерьёз хочу изменить своей мечте, свернуть с маршрута и остаться с ним навсегда.

* * *

Проведя пару дней в Москве, мы втроём прилетели в Нижний Новгород. Антон очень хотел повидаться с тренером «Торпедо», который вот уже более десяти лет тренирует его первую команду, а ещё показать Марку свой родной город.

Погуляв по городу, мы подошли к ледовой арене. Антон не узнавал точного расписания тренировок, но с точностью до минуты подгадал её окончание.

– Надо же, за десять лет ничего не изменилось, – с ностальгической улыбкой говорит он, проходя по коридорам ледового дворца. – Вон туда, если пойти, будет буфет, там подают лучшие в мире сосиски в тесте! – Мой парень указывает на коридор, который ведёт к небольшому кафетерию внутри дворца. – А вот сюда раздевалки, но мы сразу пойдём на арену.

Бесшумно пробравшись на трибуны, мы аккуратно наблюдаем за тем, как тренер даёт наставления команде. Антон не спешит подходить, видимо, ждёт, когда закончится тренировка, но тут один из хоккеистов выкрикивает:

– Матерь божья! Это же Соколов!

Вся команда устремляет свои любопытные взгляды на нас, и Антон делает шаг вперёд, выходя из тени.

– Какой ещё Соко… – тренер поворачивается и видит Антона. – Буллит мне в голову! Соколов! – его глаза расширяются, а за спиной начинает гудеть вся команда, которая явно узнала в моём парне звезду НХЛ и когда-то своего товарища по команде.

– Иди сюда, гребаный ты засранец! – Батурин набрасывается на подходящего к нему Антона и крепко обнимает. – Ты какого хрена здесь делаешь?

– Тебя что, выперли из «Листов»? – комментирует кто-то из команды.

– Или уже стар и не тянешь нагрузок НХЛ? – поддерживает другой.

– Приехал вас, придурков, научить играть нормально, – отбивает подколки друзей Антон и добавляет: – Вообще, хотел увидеть вас, Сергей Станиславович, да и по родине соскучился.

– Ой, не звезди! – смеётся тренер. – Соскучился он, десять лет не скучал, а тут внезапно вспомнил.

– Виноват! – кивает Антон, улыбаясь.

– Давайте его на ворота! – опять кричит парень с фамилией Сопельников на форме.

– Устроим ему хоккей по-русски! – поддерживает другой, и все снова гудят, подначивая Антона.

Батурин с вопросительным выражением лица выгибает бровь:

– Готов? Принять вызов от земляков?

– У меня с собой только коньки, – натянуто отвечает Антон, но по глазам видно, как ему хочется снова сыграть со старой командой.

– А что? Форма наша тебе уже не по рангу? – иронично подкалывает Батурин.

Антон прямо светится, не сумев сдержать новой искренней улыбки, он тихо произносит:

– Я думал, вы уже не предложите…

Вся команда начинает бить клюшками о лёд, пару взрослых хоккеистов, судя по всему, с которыми ранее играл Антон, шутливо провоцируют его, молодые смотрят как на божество, а Сергей Станиславович – как на сына, с гордостью и долей грусти в глазах.

* * *

Спустя полчаса мы с Марком наблюдаем за игрой между «Торпедо» и… «Торпедо», ведь вся команда просто поделилась на два лагеря и начала матч.

С первых секунд Антону приходится несладко, ведь даже те, кто в его команде, все равно больше испытывают его, чем играют. Батурин бы уже давно отчитал всех за такие выходки, если бы дело происходило на рядовой тренировке или матче, но он очевидно развлекается вместе с остальными. Спустя полчаса Антону удаётся обхитрить двух молодых нападающих и забросить шайбу в ворота.

Лёд взрывается, на Соколова обрушивается новый шквал подколок и шуток, но они только больше заряжают его и будят в нём то, чего я почти не замечала прежде: желание похвастаться! Антон расправляет плечи и включает режим «зверя» – я так называю момент, когда у него в голове что-то переключается, в глазах загорается бешеный адреналин и он начинает играть как хищник, сносящий всё на своём пути. Мой мужчина разгоняется, мастерски раскидывает корпусом соперников, делает невообразимые финты с шайбой, уводит защитников в угол