Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

– 374%. В среднем сила увеличилась на 174%. Скорость ходьбы, измеренная тандемной походкой, выросла почти на 50%. Результаты мужчин и женщин были одинаковыми. После восьми недель тренировок прогресс не достиг плато, не говоря уже о пределе возможностей. Их мышцы не только стали сильнее, но и увеличились в объеме почти так же, как у молодых людей при аналогичных нагрузках.

Предварительные результаты Фиатароне расширили выводы Уолтера Фронтеры, выявив факт, настолько противоречащий прежним представлениям, что многие сочли это сменой парадигмы в понимании старения: в нейромышечном взаимодействии, называемом силой, мышцы остаются ключевым партнером на протяжении всей жизни.

* * *

Происходящее в Hebrew Rehab задевало людей за живое. Директор лаборатории Тафтса Ирвин Розенберг, гастроэнтеролог по специальности, привык думать о пациентах в терминах пищеварения, но теперь все чаще размышлял о мышцах. Обходя больничные палаты, он останавливался у коек и рассматривал тела пациентов. Так много пожилых людей, заметил он, имели худые, атрофированные ноги.

Эти тощие ноги что-то значили. Но никто об этом не говорил. Розенберг решил это изменить.

«Позвольте мне остановиться, чтобы выступить со своего рода призывом», – взмолился он в середине своей заключительной речи на медицинской конференции в Альбукерке, Нью-Мексико, в октябре 1988 года. Он призвал коллег-врачей вспомнить то, что они уже знали.

Ни один аспект старения, сказал он, не влияет так решительно на способность выполнять базовые повседневные действия – ходьбу, прием пищи, даже дыхание, – как потеря мышечной массы. С возрастом мужчины и женщины теряют мышцы по-разному. При менопаузе, ускоряющей потерю мышц и силы, женщины также теряют костную массу – это хорошо известный остеопороз. Каждый врач знает, как измерить плотность костей, отличить крепкие кости от хрупких, когда предложить варианты снижения риска переломов костей. Но для мышечной массы таких четких стандартов и практик нет.

Пациенты страдают из-за этого упущения, сказал Розенберг собравшимся. «Почему мы не уделяем этому больше внимания?» – спросил он. Вопрос повис в воздухе.

«Возможно, этому феномену нужно греческое название, – сказал он. – Я предложу два: саркомаляция или саркопения». Оба происходят от «sarx» – древнего слова, обозначающего «плоть». Саркомаляция означала бы болезненную слабость плоти («malakнa» – «мягкость»). Саркопения – дефицит или недостаток плоти («penнa» – «бедность, нужда»).

Предлагая термин на греческом, Розенберг говорил с некоторой иронией, обыгрывая тот факт, что врачи часто игнорируют проблемы, не облаченные в наукообразные термины. Лечение болезней включает игру в пиар, где удачное название помогает смягчить тяжесть переживаний. Победителем в этой игре он считал «остеопороз» – название от греческих слов osteon, что означает «кость» и poros, то есть «дырочка», – позволившее врачам помогать пациентам сохранять кости крепкими; в более широком смысле оно привлекло внимание к здоровью женщин, особенно пожилых. Розенберг хотел столь же удачного имени для проблемы потери мышц, которую видел такой же значимой.

«Судите сами, скелет не сможет передвигаться без мышц», – позже пояснил он.

Из двух предложенных им названий прижилось одно – саркопения («недостаток плоти»). Мировое медицинское сообщество официально признает саркопению болезнью лишь через тридцать лет. Но работать удачное название начало сразу. Уже в тот день в Альбукерке геронтологи заговорили о саркопении, а через несколько лет Национальные институты здоровья организовали симпозиум по этой теме, что стало первым шагом к обретению финансирования исследований по проблеме.

«Как только у явления появилось имя, – говорит мне Розенберг, – оно смогло стать заболеванием».

* * *

Даже за короткие восемь недель исследования в Hebrew Rehab жизнь участников изменилась.

Дороти Тишлер было девяносто два. В первом тесте она подняла 17 фунтов каждой ногой. Через восемь недель ее сила более чем утроилась. Теперь она поднимала каждой ногой по 60 фунтов. «Мне нравится, – сказала она репортеру The Jewish Advocate, посетившему спортзал. – Я молодею. Когда я сюда попала пять лет назад, я едва ходила. Теперь хожу лучше дочери, которой всего семьдесят два».

Фиатароне сухо резюмировала эти и другие изменения в академической статье, подведя итоги проведенного исследования. «К концу исследования двое участников перестали пользоваться тростями, чтобы ходить, – отмечала она. – Один из трех испытуемых, который изначально был неспособен встать со стула без помощи рук, обрел эту способность». Она отправила доклад в The Journal of the American Medical Association, и в июне 1990 года ее опубликовали без единой правки, как она вспоминает, – с заголовком, который и сейчас, десятилетия спустя, звучит почти как научная фантастика: «Высокоинтенсивные силовые тренировки у девяностолетних».

Силовые тренировки безопасны. Это было самой важной истиной, установленной проведенным в Hebrew Rehab исследованием. Под наблюдением квалифицированных тренеров четко структурированные высокоинтенсивные силовые тренировки предполагают минимальный риск даже в случае самых хрупких пожилых людей. Как писала Мария Фиатароне, доходя почти до сарказма, насколько он, конечно, возможен в рамках научного стиля: «Известные риски обездвиженности и падений, по всей видимости, перевешивают потенциальные опасности силовых тренировок по укреплению мышц у этой группы населения».

Последующие исследования подтвердили: травмы при силовых тренировках действительно редки, особенно когда люди следует распланированным программам под контролем экспертов; и это справедливо для всех возрастов и уровней подготовки. В 2019 году Национальная ассоциация силовой и общей физической подготовки в заявлении о тренировках пожилых ссылалась на системный обзор тренировочных программ, спроектированных для снижения риска падения среди людей в возрасте от 70 до 92 лет, обзор, обнаруживший, что «зафиксирован лишь один случай болей в плече среди 2544 испытуемых, участвовавших в 20 исследованиях». Тем не менее люди в возрасте могут получать травмы и порой действительно получают их, поднимая тяжести, гласило заявление, главным образом ввиду таких факторов, как «непропорционально высокая и повторяющаяся нагрузка, ошибки в технике или выборе упражнений». На противоположном конце возрастного спектра, среди детей 8–13 лет, «данные по острым травмам, связанным с тренировками с сопротивлением, показали, что примерно 77,2% травм случайны» – согласно заявлению международной согласительной комиссии 2014 года «Position Statement on Youth Resistance Training», опубликованному в British Journal of Sports Medicine. Большинство таких травм, как уверяли авторы документа, «потенциально можно избежать при должном наблюдении, адекватной тренировочной прогрессии, строящейся на технической грамотности, и наличии безопасного окружения для тренировок».

Участники исследования из Hebrew Rehab доказали: силовые тренировки не только безопасны практически для всех, но и выполнимы: они просты и удобны. Фиатароне позже скажет: «Моя идея была сделать упражнения максимально простыми, фокусироваться на самых выполнимых вещах». В домах престарелых силовые тренировки оказываются вполне посильными, тогда как аэробные – зачастую нет, говорит она.

Кому-то это покажется контринтуитивным, но таков здравомыслящий вывод из ее опыта работы с самыми пожилыми. Она продолжает: «Когда оказываешься в доме престарелых, понимаешь, что его обитатели не могут выполнять аэробные упражнения. Простая ходьба дается им тяжело. Однако