Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

Когда в 1949 году Красная Армия Мао Цзэдуна победила националистические силы Чан Кайши, новое китайское правительство заявило, что намерено освободить Тибет. Когда переговоры с тибетцами провалились, китайцы ввели войска и захватили его, а далай-лама в конечном итоге бежал в Индию. К концу 1950 года Тибет оказался под контролем китайцев.

В первые послевоенные годы мало кто думал о возрождении великой гималайской гонки. Европа лежала в руинах, главным приоритетом европейских стран были восстановление разрушенной инфраструктуры и перевод экономики на мирные рельсы. Требовалось хотя бы встать на ноги, а не лезть на вершины далеких гор. США, пострадавшие от войны значительно меньше, были заняты холодной войной и планом Маршалла. Но мечты, особенно те, что трудно воплотить в жизнь, редко соотносятся с практической необходимостью. И вскоре, по крайней мере среди альпинистов, пошли разговоры о возвращении в Гималаи.

Но после войны сильно изменилась политическая карта мира. Немцам и американцам теперь не требовалось обращаться к Лондону, чтобы получить разрешение на экспедицию на Нанга-Парбат или К2. Ныне эти вопросы решало правительство Пакистана, и британцы оказались в совершенно новой ситуации. Раньше единственным серьезным препятствием для попадания на Эверест являлось разрешение тибетских властей. И хотя Билл Тилман как-то сетовал, что получить одобрение Лхасы на Эверест – «все равно что просить разрешения у декана и капитула залезть на Вестминстерское аббатство», у британцев по сравнению с конкурентами было большое преимущество. С захватом Лхасы китайцами доступ в Тибет закрылся. Теперь попасть к высочайшей горе могло помочь только чудо, потому что Непал по-прежнему оставался запретным королевством.

Чудо произошло. Правящий в Непале деспотический премьер-министр узурпировавшего власть клана Рана, обеспокоенный политическими потрясениями в соседних Индии и Китае и назревающей революцией внутри страны, решил приоткрыть границы для небольшого числа иностранцев. В 1948–1949 годах американской научной экспедиции, спонсируемой Национальным географическим обществом, Смитсоновским институтом и Йельским университетом, разрешили провести полевые работы в Восточном Непале. В том же 1949-м еще две экспедиции – британская и швейцарская – также прибыли в королевство. А в 1950 году разрешение было выдано первой исключительно альпинистской экспедиции. Как ни странно, счастье улыбнулось французам.

Во Франции существует долгая и славная история альпинизма. В Альпах французские восходители и гиды давно считались одними из лучших, а легендарная ассоциация альпинистов Groupe de Haute Montagne пользовалась всеобщим уважением. Однако послужной список французов за пределами Альп был весьма скудным, единственная крупная экспедиция в Гималаи состоялась в 1936 году на Хидден-Пик. То есть можно сказать, что в гонке за вершины «крыши мира» французы даже не принимали участия.

Однако некоторые восходители в послевоенной Франции хотели изменить ситуацию. Отчасти под влиянием сокрушительного поражения от немцев в 1940 году и позора последовавшей оккупации группа французских альпинистов заявила, что во имя чести родной земли они первыми взойдут на восьмитысячник. В частности, уроженец Шамони и руководитель будущей гималайской экспедиции по имени Морис Эрцог открыто заявил, что поставит это целью жизни.

Французы хорошо усвоили урок и ошибки 1936 года. На этот раз экспедицию экипировали новейшим снаряжением, включая пуховые куртки, ботинки на резиновой подошве и нейлоновые веревки. Восходители нацелились на Дхаулагири, либо на Аннапурну – два находящихся недалеко друг от друга восьмитысячника на севере Центрального Непала. Гору Дхаулагири экспедиция в итоге посчитала неприступной, поэтому переключилась на Аннапурну. Однако в Непале 1950-х годов не существовало точных карт, а сам восьмитысячник расположен в окружении других гор так, что почти не виден. Но благодаря хорошей погоде, сильной команде шерпов и удачно найденному пути 3 июня 1950 года Эрцог и его напарник Луи Ляшеналь стояли на вершине десятой по высоте горы на земле. Это было поразительно.

Во Франции новость об успехе встретили ликованием. Огромная толпа встречала альпинистов в аэропорту Орли; Ляшеналь и Эрцог, потерявшие пальцы на руках и ногах, были награждены орденами Почетного легиона. Журнал Paris Match выпустил специальный репортаж с фотографией Эрцога, держащего трехцветный флаг на вершине, а его книга о восхождении, большую часть которой он надиктовал, лежа на больничной койке, стала самой продаваемой книгой об альпинизме.

Итак, первый восьмитысячник был покорен, и формально Франция в лице Эрцога и Ляшеналя выиграла гонку на крыше мира. Но для трех стран, альпинисты которых дольше и упорнее всего боролись за славу в Гималаях, вопрос не считался закрытым. У немцев оставалась Нанга-Парбат, у американцев – К2. А для британцев это по-прежнему был Эверест.

* * *

Несмотря на триумф французов, британский Альпийский клуб тщательно готовился. О южной, непальской стороне Эвереста было известно крайне мало. Существовало несколько аэрофотоснимков, Билл Тилман мельком увидел южную стену во время похода по Непалу с Чарли Хьюстоном, Бетси Коулз и Андерсоном Блейквеллом. «Мы пришли к выводу, что южная стена гораздо сложнее северной, – отмечали участники группы. – Она вполне может оказаться непроходимой, мы не увидели ни одного подходящего маршрута для восхождения».

Но Майкл Уорд в это не верил. Этот молодой врач, служивший в Медицинском корпусе Королевской армии, был не только опытным альпинистом, но и хорошим исследователем. Зимой 1950/51 года он день за днем пропадал в архивах Королевского географического общества со студентом-географом по имени Ян Мамфорд. Результатом стали два важных открытия. Уорд нашел в архиве всеми забытую пачку фотографий южного склона Эвереста, сделанных тайно с борта британского истребителя-бомбардировщика RAF Mosquito XIX. Второй находкой стала нарисованная от руки карта, которую в 1945 году создал картограф и чертежник Королевского географического общества. На карте автор отобразил то, что тогда было известно о непальском склоне горы. Тщательно изучив все изображения, Уорд понял, что открыл путь к вершине. Члены Альпийского клуба и Королевского географического общества поддержали Уорда, и непальскому правительству поступил запрос об отправке разведывательной экспедиции к Эвересту. В мае 1951 года непальцы дали положительный ответ. Планировалось исследовать Западный цирк и определить, получится ли через него проложить маршрут к вершине. Британцы собрались вернуться на Эверест.

Эрик Шиптон, получив приглашение возглавить экспедицию, сначала колебался. Ему исполнилось сорок три, он только что выехал из Китая, проработав довольно долго в Куньмине, и с нетерпением ждал возможности провести лето в Англии с родными и близкими. «Но было трудно отказаться от возможности наконец-то заглянуть в таинственный Западный цирк, – писал он позже, – а перспектива посетить Солу-Кхумбу и увидеть своими глазами легендарную родину шерпов была не менее захватывающа. Поэтому с благословения моей жены Дианы я дал согласие».

Из-за невероятно сжатого графика – выезжать требовалось через шесть недель, – а также вследствие нехватки средств и