Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

Решение многие приняли в штыки. Том Бурдиллон, известный английский альпинист, вместе со своим отцом разработавший для экспедиции новый тип кислородного оборудования, был настолько разгневан, что подал заявление об отказе об участии. Позднее Шиптону удалось убедить его отозвать заявление. Хиллари тоже был потрясен. «Я очень подавлен всей той историей, – писал он, – Эверест без Шиптона будет уже не тот». Но все это уже не имело значения.

Три месяца спустя на восьмой странице выпуска Times появилась короткая заметка, что Эрик Шиптон занял должность смотрителя в школе Outward Bound Mountain School в Камберленде.

* * *

Джон Хант родился в Индии. Он стал кадровым британским офицером, служил в Бенгалии, во Вторую мировую воевал в Италии, был главным инструктором в Школе британских коммандос и входил в состав штаба планирования Главного командования союзных сил под управлением генерала Монтгомери. Хант был опытным альпинистом, состоял членом Альпийского клуба, он привык получать задачи и выполнять их. Он был справедлив и рассудителен. Что любопытно для британского офицера своего поколения, Хант сочувствовал идее независимости Индии.

Команду подобрали впечатляющую и большую – в память о дошиптоновской эпохе. В общей сложности в нее вошли одиннадцать британских альпинистов, включая трех восходящих звезд послевоенного поколения – Тома Бурдиллона, Чарльза Эванса и Уилфрида Нойса, и двух новозеландцев – Эдмунда Хиллари и его напарника по связке Джорджа Лоу. Все участники – от врача Майкла Уорда до оператора Тома Стобарта – имели альпинистский опыт. Также к горе с ними отправился специальный корреспондент Times (газета помогала финансировать экспедицию), остроумный двадцатишестилетний журналист и бывший разведчик Джеймс Моррис.

Как и в экспедиции со швейцарцами, Тенцинга наняли сирдаром и сделали полноценным участником. В Дарджилинге Тенцинг нанял двадцать шерпов, включая двух своих племянников. Около четырехсот носильщиков и пять гуркхов в чине унтер-офицеров должны были доставить почти пять тонн грузов в базовый лагерь. Но когда в начале марта 1953 года Тенцинг и шерпы встретились с костяком экспедиции в британском посольстве в Катманду, почти сразу возникли проблемы. Всем членам команды предоставили комнаты в посольстве, где имелись роскошные ковры, старинная мебель, а также бильярдная, а шерпам отвели для ночлега бывшую конюшню, а ныне гараж на территории посольства. «Нам это совсем не понравилось, – писал Тенцинг, – поэтому я передал жалобы моих друзей англичанам». В конце концов он решил прибегнуть к дипломатии. «Это всего на одну ночь, – сказал он шерпам. – Давайте устроимся поудобнее, насколько возможно». На следующее утро шерпы не удержались от небольшой демонстрации своих чувств, помочившись на ограду посольства.

Однако это было только начало. По пути к Намче-Базару шерпы стали жаловаться, что им выдали не тот паек, что ели британцы. Более того, они не получили экспедиционное снаряжение. «Почему? – спрашивали они. – В других экспедициях нам выдавали вещи сразу». Однако, когда одежду, спальники и снаряжение наконец раздали, выяснилось, что в нарушение давней традиции «большая часть вещей шерпам не принадлежит, их следовало вернуть по окончании экспедиции». Это стало последней каплей. «Нам это очень не понравилось, – вспоминал Тенцинг. – Одежда и снаряжение считались частью оплаты, и никто не собирался продолжать путь, пока справедливость не будет восстановлена». Экспедиция оказалась на грани провала.

Разумеется, проблема лежала гораздо глубже. И, пожалуй, никто не понимал этого лучше Тенцинга. «Швейцарцы и французы относились ко мне как к товарищу, как к равному, британцы так не могут», – утверждал он. Британское правление в Индии закончилась, вскоре должна была исчезнуть и империя, но имперский образ мышления никуда не делся. В конце концов удалось достичь компромисса, хотя двое самых ярых критиков – Пасанг Пхутар и Анг Дава – отказались участвовать в экспедиции и отправились домой. Тенцинг, разрываясь между своей идентичностью и должностью сирдара, вздохнул с облегчением: «Я всегда ненавидел мелкие препирательства и обиды, когда человек начинает большое приключение. Когда люди отправляются в горы, они должны забыть о мелочах. На большое дело надлежит идти с большим сердцем».

9 апреля первая группа альпинистов и шерпов выступила из монастыря Тьянгбоче в направлении Эвереста в сопровождении тридцати девяти носильщиков. Половина кули были женщины. Каждый носильщик взял 27 килограммов груза. Когда группа отправилась в путь, длинные нити молитвенных флажков, трепетавших на ветру, внезапно повисли, над головами идущих пролетел ворон и пошел легкий снег.

* * *

Экспедиция преодолела ледопад Кхумбу за шесть дней. Поиск маршрута через постоянно движущуюся снежно-ледовую массу, рубка ступеней, провешивание веревок и использование лестниц и специально принесенных из долины бревен для преодоления трещин можно назвать серьезным достижением. Хант проявил себя как хороший руководитель, дав команде шесть дней, на тренировочные восхождения на близлежащие горы, прежде чем идти дальше Тьянгбоче. Это не только помогло акклиматизироваться, но и дало альпинистам и шерпам возможность сработаться и ознакомиться с новым кислородным оборудованием, которое планировалось использовать. Экспедицию снабдили двумя типами оборудования – системой замкнутого цикла, когда человек дышал чистым кислородом, и системой открытого цикла, при которой кислород смешивается с воздухом.

В Западный цирк восходители попали 17 апреля, и следующие две недели эта местность стала центром деятельности экспедиции. Альпинисты и шерпы начали подъем к Южному седлу, разбив по пути несколько лагерей и занося в них припасы и снаряжение. Цирк был гораздо менее опасен, чем ледопад с его жуткими стонами, скрипами и грохотом, но многие находили эту долину по-своему жуткой. «Тут было что-то нечеловеческое, – писал Майкл Уорд. – Дно и склоны этого необычного геологического образования ослепительно белые». По его словам, попасть в цирк «было все равно что оказаться в котловане электрического огня». Кроме того, цирк со всех сторон закрыт высочайшими стенами, здесь часто было очень тихо.

Проведенные здесь дни принесли плоды: начали формироваться вероятные штурмовые двойки. И Хиллари, и Тенцинг искали партнера для восхождения и все больше впечатлялись друг другом. «С какого-то момента я все время шел в паре с Хиллари, – вспоминал Тенцинг. – Мы не должны были выполнять самую тяжелую работу и изматывать себя, требовалось поддерживать наилучшую физическую форму». Вскоре они отлично сработались.

«Полагаю, мы выглядели забавно: высоченный Хиллари, а я более чем на сорок сантиметров ниже, – писал Тенцинг. – Важно то, что, пока мы лазали вместе и привыкали друг к другу, мы стали сильной и уверенной двойкой». Однажды Хиллари решил перепрыгнуть через трещину на ледопаде, не рассчитал расстояние и улетел бы вниз, если бы не Тенцинг, который сумел остановить падение и вытащить