Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

он попытался встать, потерял сознание. Двое суток спустя тромб оторвался и застрял в легком. Гилки теперь был в отчаянном положении. Никто больше не думал о вершине. Несмотря на опасную погоду, альпинисты решили попытаться спасти товарища и спустить его с горы. «Другого выхода не существовало, если мы хотели дать Арту хоть какой-то шанс, – добавил Хьюстон. – К 8 августа его состояние ухудшилось, я чувствовал, что он не выживет, но мы должны были попытаться».

Завернув Гилки в спальный мешок и палатку, альпинисты отправились вниз. Но далеко уйти не удалось. «Мы не оценили глубину свежего снега, – вспоминал Бейтс. – Всего в сотне метров от лагеря пришлось остановиться: все покрывал свежий снег, и лавинная опасность была очень велика. Наш маршрут стал ловушкой». Потребовались все силы, чтобы поднять Гилки обратно в восьмой лагерь. Пит Шёнинг и Боб Крейг отправились разведать другой путь вниз, но подошли облака, и видимость резко упала. Вечером пакистанский офицер связи Улла Атта из базового лагеря сообщил по рации неутешительные новости: синоптики прогнозировали новый шторм. Оставалось ждать улучшения погоды.

Но вскоре стало понятно, что переждать непогоду не получится. 10 августа состояние Гилки стало критическим, и спуск теперь был вопросом жизни и смерти. «Мы снова завернули его в спальный мешок и палатку и вышли в бушующий шторм. Это была отчаянная попытка, но выбора не оставалось», – писал Стритер. К этому времени остальные альпинисты тоже стали сдавать из-за обезвоживания и холода. Некоторые жаловались на потерю чувствительности в руках и ногах. Несколько часов ушло, чтобы сбросить сто двадцать метров высоты. «Никаких шансов добраться до шестого лагеря, как планировалось изначально», – писал Стритер. Пришлось провести ночь под открытым небом на ближайшем скальном выступе.

А затем произошел срыв. Альпинисты спускались по крутому скальному рельефу, внезапно один из них поскользнулся и поехал вниз, сдернув напарника. Почти все восходители шли в двойках, но получилось так, что упавшая двойка зацепила вторую, потому что перепутались веревки. И вот пятеро человек – Хьюстон, Бейтс, Белл, Стритер и Моленар – заскользили по снегу к краю пропасти и неминуемой гибели. «Я понимал, что ничто не сможет нас остановить. Это был конец», – вспоминал Бейтс. Но каким-то образом Питу Шёнингу, который единственный остался на ногах, удалось не только остановить падение всех пятерых, но и удержать Арта Гилки. Двадцатишестилетний инженер-химик из Сиэтла сотворил чудо, которое вошло в историю альпинизма.

Но теперь ситуация стала отчаянной. Хьюстон в падении ударился головой и потерял сознание, Моленар сильно поранился, а Белл лишился перчаток. «Нельзя было терять времени, требовалось срочно найти укрытие», – писал Бейтс. Застраховав Гилки на склоне с помощью двух ледорубов, остальные направились к складу в седьмом лагере и стали устанавливать палатки. Буря уже набирала силу. Но когда альпинисты вернулись за Гилки, они не нашли его. «Трудно забыть увиденное. Склон был пуст. Лавина, которую мы не услышали из-за рева бури, снесла его», – писал Бейтс. Позже Хьюстон пришел к выводу, что, возможно, безнадежно больной альпинист из последних сил сам отвязал страховку и улетел в пропасть. И таким образом спас своих товарищей.

Четыре дня спустя измотанные люди спустились в базовый лагерь. Они соорудили пирамиду из камней на отроге скалы на леднике в память о погибшем товарище. Рядом положили ледоруб Арта Гилки, алюминиевый ящик с горными цветами и текстом его любимого стихотворения. Джордж Белл настолько сильно поморозил руки и ноги, что друзья и носильщики несли его на импровизированных носилках все 240 километров от К2 до Скарду. «Вскоре наверняка на К2 поднимутся. Возможно, нам следовало попробовать раньше, возможно, кислород так же необходим на К2, как на Эвересте. Но я думаю, что нет. Скоро мы получим ответы на эти вопросы», – написал Тони Стритер несколько месяцев спустя. Он был прав. Итальянская команда взошла на вершину К2 уже через год. Американцы проиграли Великую гималайскую гонку.

Как ни странно, это не имело значения. Их экспедиция стала образцом тщательного планирования, командной работы и недюжинной смелости. «Мы пришли на гору каждый сам по себе, но ушли с нее как братья», – скажет позже Хьюстон. Один из величайших альпинистов современности Райнхольд Месснер, взошедший в том числе и на К2, возможно, лучше всех понял достижение команды на духовном уровне. «Я испытываю огромное уважение к итальянцам, поднявшимся на К2 в 1954 году, но еще больше уважаю американцев, несмотря на их неудачу, – писал Месснер. – Они были сплоченными. Они были сильны. И это самое достойное поражение, какое только можно себе представить. Они подарили другим альпинистам вдохновение».

Эпилог

К звездам

В конце 1930-х молодой Джон Фицджеральд Кеннеди провел некоторое время в Англии и странах континентальной Европы, наблюдая, как политическая ситуация неудержимо скатывается к войне. 1 июля 1937 года, менее чем через две недели после второй трагедии на Нанга-Парбат, Кеннеди и его однокурсник отправились в двухмесячное автомобильное турне по Франции, Англии, Италии и Германии. Они посещали музеи и соборы, поля сражений Первой мировой и другие исторические места, но также сумели почувствовать пульс Европы того времени: «подбирали попутчиков, говорящих по-английски, брали интервью у испанских беженцев времен гражданской войны», как позже писал биограф Кеннеди Найджел Гамильтон. В Италии они получили аудиенцию у папы римского и послушали тираду Муссолини. В Мюнхене путешественники сняли номер в гостинице, владелец которой был ярым поклонником Гитлера, а в Нюрнберге, непосредственно перед митингом в поддержку фюрера, получили «дополнительное развлечение, когда местные стали плевать в них». Следующим летом Кеннеди снова попал в Европу, а в начале 1939 года переехал в Лондон, чтобы работать у своего отца, посла США в Великобритании. В Лондоне Кеннеди пробыл до сентября. Неизвестно, интересовался ли он альпинизмом в то время, но много лет спустя Кеннеди воздал должное тем, кто старался взойти на восьмитысячник, в одной из самых проникновенных речей своего президентства.

Выступая перед большой толпой на футбольном стадионе Университета Райса в Хьюстоне, штат Техас, теплым ветреным сентябрьским днем 1962 года, президент Кеннеди представил невероятно амбициозный план – высадить американского астронавта на Луне до конца десятилетия. Кеннеди заявил, что исследование космоса станет одним из величайших приключений всех времен и принесет большую пользу человечеству. «Но почему, спрашивают некоторые, именно Луна? Почему мы выбрали ее своей целью? Эти же люди наверняка спросят, зачем покорять самую высокую гору? Мы выбираем полет на Луну и тому подобные вещи, – ответил на свой же вопрос Кеннеди, – не потому, что это легко, а потому, что это сложно, потому что эта цель поможет