Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

погружать мое сознание в пучину пророческих фантазий, – скажет позже сам Эдгар Варез, будто повторяя ее мысли. Когда они выходят с занятий, их щеки горят, в висках пульсирует кровь, и они бросаются друг к другу, чтобы обсудить и повторить все жадно впитанные ими слова. Берлин как будто растворяется, город полностью исчезает из их поля зрения, остаются лишь мысли о создании новой музыки. Вслед за своим учителем они строят музыкальные утопии, изобретают невероятные инструменты, нащупывают новые темы – словно художник, пытающийся получить доныне не известные цвета. Мы хотели освободиться, избавиться от всей традиционной техники, от старой грамматики, старого синтаксиса, чтобы расчистить путь к так называемой чистой музыке, – напишет Габриэль Бюффе.

Они часами гуляют в парке Тиргартена, где на каждом шагу встречаются то кафе, то оркестры. Увидев эту парочку на аллее, украшенной величественными статуями, можно принять их за влюбленных. Но ничего подобного. Это два революционера, занятых переосмыслением художественных принципов. Они заменяют слово «музыка» на «упорядоченные звуки» и, вместо того чтобы называть себя музыкантами, предпочитают говорить, что работают с «ритмами», «частотами» и «интенсивностью звуковой волны». Их главная задача – найти инструменты для нового звучания, выйти за пределы семинотных гамм, которыми ограничено фортепиано.

Эдгар моложе Габриэль, ему всего двадцать три. Он видит в ней ориентир, маяк, освещающий путь в бурлящем творческом потоке. Вареза пока еще швыряет из стороны в сторону порывами внутренних бурь. Он нащупывает направление, набирает ход, а потом сжигает партитуры, начинает писать сразу несколько вещей, но ни одной не заканчивает. Эдгар мучительно вынашивает свои будущие произведения, но дружба с однокурсницей облегчает его участь. Чтобы творить, ему нужны поддержка и взгляд со стороны. Однажды он просит всех своих друзей-музыкантов – в том числе Габриэль – помочь ему закончить тему на две партии, которую он только что сочинил. Не сумев продвинуться дальше, он задумал то, что сейчас можно с уверенностью назвать одной из первых попыток применения алеаторики: он попросил каждого из нас поимпровизировать на его тему. Эксперимент в духе грядущего дадаизма. Результат был просто поразительный, – вспоминает Габриэль. – Но с тех берлинских времен никаких материалов не сохранилось.

Однажды в конце урока Бузони объявляет своим ученикам, что в Берлине проездом будет знаменитый Эжен Изаи. Этот двухметровый бельгиец, похожий на горного лесоруба, втиснутого в городской костюм, – величайший скрипач во всей Европе, а то и в мире. Эжен Изаи – живая легенда.

Раз уж знаменитый виртуоз в Берлине, Ферруччо Бузони любезно просит его провести встречу со своими студентами, устроить им что-то вроде неформального «мастер-класса». И Габриэль, и Варез, да и все остальные впечатлены знакомством с Изаи, который говорит им так: «Виртуозность без музыки не имеет смысла. Каждая нота, каждый звук должны жить, петь, выражать радость или боль. Будьте художниками, исполняя даже самые сложные пассажи: там ведь ноты тоже поют, просто очень быстро».

Он призывает студентов задавать ему вопросы. Но тем страшно показаться глупыми. Габриэль скромно молчит. Вдруг Эдгар Варез встает и спрашивает у Изаи, не согласится ли тот послушать одну из его композиций. Однокурсники потрясены. Изаи охотно соглашается при условии, что это будет в самое ближайшее время. Скрипачу нужно ехать на гастроли, и он может назначить встречу только на следующее утро. После лекции однокурсники спрашивают Вареза, что же он собирается представить виртуозу, но тот признается: это был блеф, у него ничего нет. Придется придумать что-то за ночь. Габриэль предлагает показать Изаи произведение, которое Эдгар начал совсем недавно. Это симфоническая поэма под названием «Бургундия» – он уже подобрал для нее несколько нот. Получилось интересно.

Эдгар Варез просит Габриэль помочь ему закончить поэму этой ночью. Оба тотчас садятся в один из больших, тяжелых черных вагонов второго класса, которые называются берлинами. Пункт назначения: Нассауишештрассе, дом 61.

До утра Эдгар и Габриэль работают над темой «Бургундии». Эту ночь Габриэль не забудет никогда: с ней не сравнится ни одна ночь любви. Ведь девушка впервые познала счастье, к которому будет стремиться всю жизнь, – счастье помогать, подталкивать, находить слова, чтобы запустить творческий процесс, счастье родовспоможения. Пока Эдгар волнуется, дуется, раздражается, Габриэль успокаивает, ободряет его, подкидывает идеи, хвалит, когда тот сомневается, поддерживает, когда он приступает к работе. Cпоры перетекают в обмен идеями, из противостояния рождаются прекрасные мысли. Иногда Эдгар, погорячившись, рявкает, что все ее замечания бесполезны, – тогда она угрожает уйти и бросить его одного. Но он прикладывает все силы, чтобы удержать Габриэль, ведь без нее он чувствует себя потерянным.

Всю ночь мы пытались отшлифовать эту тему – но лишь все портили. Тема, впрочем, была удивительной, это было новое слово в музыке, абсолютно другое звучание. Он никак не мог продвинуться дальше. Впал в какой-то ступор.

И на суд Изаи мы так ничего и не представили.

Следующие несколько дней Эдгар и Габриэль не разговаривают друг с другом. А вскоре начинаются каникулы. У Вареза получилось выйти из ступора и закончить свою симфоническую поэму «Бургундия»; он собирается представить ее вниманию французской публики. Габриэль же решает ненадолго отправиться к семье в Версаль и тоже что-нибудь написать. Ведь чтобы стать «акушеркой» для своего товарища, ей пришлось отложить свои композиторские занятия.

Эта пара недель, которую Габриэль планирует провести во Франции, положит конец ее музыкальной карьере – хоть она пока об этом не догадывается.

4

Франсис Пикабиа: автопортрет

Музыкальная карьера Габриэль закончилась после встречи с Франсисом Пикабиа. Похоже на описание несчастного случая. Но, возможно, все не так однозначно. Габриэль – само воплощение свободы, и она вольна распоряжаться ею как угодно. Вплоть до принесения себя в жертву, почему бы и нет. Каким бы неожиданным ни было это порабощение, оно, кажется, случилось добровольно. Габриэль создана, чтобы порождать и отстаивать идеи. Для этого она использует мужчин. Хотя ее замыслы и превышают их способности.

Вернемся к 1908 году. Габриэль повстречалась с Франсисом Пикабиа дома у матери, в Версале. Еще раз обратимся к событиям той осени: Габриэль и Франсис познакомились, провели вместе бессонную ночь и даже забыли поцеловаться. Пикабиа пошел устраивать пир для Габриэль. Но, пока его нет, она собирается сбежать. Ночь прошла, алкоголь и сентиментальность выветрились. Через несколько часов поезд увезет ее в Германию. Пора покидать эту мастерскую, притаившуюся где-то за монмартрским кладбищем.

В спешке Габриэль находит какую-то бумажку и карандашный грифель, набрасывает прощальную записку, но колеблется. И тут появляется Франсис. Габриэль поймана при попытке к бегству: стоя в плаще, застегнутом на все пуговицы, она застывает перед этим мужчиной с по-детски нежной кожей. Несмотря на бессонную