Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

От матери Франсису остается всего лишь одно изображение, красивый овальный портрет, запечатлевший черты молодой хрупкой женщины. Всю свою жизнь Франсис будет хранить эту картину как единственную реликвию. Мальчик находит спасение в живописи – только благодаря ей он может прикоснуться к лицу матери собственными руками: он ищет ее во всех женщинах, портреты которых пишет, во всех губах, которые целует.

– Отсутствие женщины в принципе действует на нервы, а уж особо пристрастившихся постель без женщины может лишить сна! – говорит он Габриэль.

В защиту Франсиса, он предельно ясен для тех, кто умеет слушать. Так что Габриэль предупреждена. Возможно, ей и не требовалась такая откровенность. Она и так чувствует, что Франсис из тех мужчин, от которых не следует ждать физической верности.

После смерти Мари-Сесиль за воспитание маленького Франсиса берутся его отец, дед и дядя. Пикабиа прозовет их семейку «четверо без женщин» – а потом в его личной жизни будет, образно говоря, «четыре сотни женщин». Он становится одержим идеей двойников: С тех пор как отец подарил ему великолепную повозку с упряжкой лошадей после смерти матери, он боится потерять свои игрушки и требует их в двойном экземпляре, – тема двойничества будет сопровождать Франсиса всю жизнь и отразится в его творчестве.

Все знают, что после смерти матери он с головой погрузился в рисование. Но уточним: рисует он при этом блестяще.

Его дядя Морис работает в библиотеке Святой Женевьевы и увлекается живописью. В его гостиной висят картины скромных, но известных художников: Фердинана Руабе, Феликса Зима.

– Я копировал их и вешал вместо оригиналов. А потом продавал эти картины, чтобы купить марки в свою коллекцию, – рассказывает Франсис. – Мне было двенадцать или тринадцать лет. А взрослые ни о чем даже не догадывались.

На следующий год Франсис заявил, что хочет поступить в Национальную школу декоративных искусств, но отец поначалу отказал ему: он сомневался. И даже не доверял. Чтобы проверить, есть ли у сына талант, он пошел на хитрость.

– Мне пятнадцать лет. Отец представляет на суд Салону французских художников одну из моих картин. Он отправляет ее под вымышленным именем, с вымышленной датой рождения, чтобы узнать, примут ли ее на выставку. Мало того что ее приняли, – ее отметили. Так что отец разрешил мне двигаться в этом направлении.

Картину Франсиса оценили эксперты. Сначала его взяли в школу Лувра, а потом, с согласия отца, наконец и в школу искусств. Все благодаря Салону. Франсис знакомится с Жоржем Браком и, что еще важнее, с Мари Лорансен. А также регулярно посещает занятия в частной школе Фернана Кормона: там он учится академической живописи, осваивает жанры пейзажа, портрета, исторических сцен… В девятнадцать лет Франсис открывает для себя живопись импрессиониста Альфреда Сислея. Он потрясен. И тут же направляет свой невероятный дар на подражание обретенному идолу. В 1899 году картины двадцатилетнего Франсиса выставляют на Салоне французских художников, и за ним закрепляется слава юного импрессиониста.

Он начинает продавать свои картины, и продаются они хорошо, чрезвычайно хорошо. Но деньги утекают как вода сквозь пальцы. Франсис все растрачивает на пустяки – новые костюмы, модные рестораны, ночные клубы. Его всегда окружает какая-нибудь безумная компания. На рассвете он приглашает всех к себе домой, ведь если в его объятьях не оказалось какой-нибудь женщины, он может заснуть лишь под шум веселья.

В 1900 году умирает его бабка Даван, злыдня, любившая пересчитывать яичную скорлупу. Она оставляет Франсису кругленькую сумму, благодаря которой он сначала покупает себе первый болид, а потом покидает родительский дом. Он хочет жить один – с таким состоянием можно ни от кого не зависеть и ни перед кем не отчитываться. Он позволяет себе даже такую роскошь, как аренда просторной мастерской на «Вилле искусств», там, где раньше творили его кумиры – Гоген и Сезанн. Просто мания величия.

У Франсиса бывают моменты душевного подъема, когда он с головой погружается в рисование, ни днем ни ночью не покидая мастерской. Он объезжает деревни и села, наслаждаясь выбранной им жизнью художника. Но эти светлые периоды чередуются с приступами черной меланхолии, когда, вместо того чтобы писать, он пьет, сторонится мастерской и пропадает в ночных кабаках, становясь циничным, а иногда и болезненно жестоким.

В 1903 году восемь его импрессионистских полотен попадают на выставку «Общества независимых художников». Пикабиа становится всеобщим любимцем. Критика отмечает неподражаемую живость его картин.

В 1905 году Франсис проводит свою первую персональную выставку. Его даже сравнивают с Сислеем, его кумиром. Вот он, юный гений, удивительно мастеровитый для своих лет. Все хотят разделить с ним постель или ужин. Пикабиа живет на полную катушку.

В 1906-м он устраивает персональную выставку в собственной мастерской – неслыханное дело: позволить себе выставку можно не раньше сорока, и то если прославишься. Понятно, что Габриэль задела Франсиса за живое, притворившись, будто не знает его, – ведь о нем «говорили все».

Всю дорогу до Кассиса Франсис не умолкал ни на минуту. Он вывалил на Габриэль всю свою жизнь.

• • •

– Когда я пытаюсь представить Пикабиа ребенком, у меня за него сердце болит. Слишком рано повзрослевший, такой грустный, такой одинокий. Но когда представляю себе Габриэль, я переживаю за нее еще больше: мне кажется, что для своего возраста она была слишком сильной. Несокрушимая материя. Из-за того что мы оживляем их в этом тексте, у меня возникает ощущение, что они мне принадлежат, что они мои дети. Я должна взять за них ответственность и понять их. Должна полюбить их. А что насчет тебя? Ты их любишь?

– Не знаю. Я никогда не думала о них в таком ключе. С тех пор как мы начали писать эту книгу, я скорее задаюсь вопросом: могли бы они полюбить меня? И, поскольку не знаю ответа, предпочитаю думать, что да. Иногда я поступаю определенным образом, представляя, что им бы это понравилось. Как будто умершие за мной следят. И на самом деле чувствую на себе их пристальный взгляд всю жизнь, еще с самого детства.

5

Мужчина и женщина на берегу моря

Кассис, сентябрь 1908 года. Маленький рыбацкий порт почти пуст в это время. В чарующем осеннем свете Париж для наших молодых людей больше не существует, и, как героям всех любовных романов, им кажется, что они очутились на самом краю земли. Они останавливаются в небольшой гостинице, где Франсис бывал уже не раз. Выгружая чемоданы в отеле «Золушка», он просит комнату для себя и жены. Заминка. Сердце Габриэль начинает колотиться. Не из-за лжи, на это ей наплевать. Нет,