Лёд и Сахар - Анна Эйч

она это заслужила! – бормочу себе под нос, сжимая кулаки за свою девочку. Сандра также смотрит глазами, полными надежды, на ведущего; она ехала сюда за победой, она не может не победить – просто не может.

– Луи Шевалье!

Сандра улыбается, но я вижу в её глазах печаль; осталось всего две номинации, одну из которых точно заберёт Жюльен Леви, а вторую – бразильянка Луиза Карвалью? Она также заявлена как один из ключевых претендентов на звание лучшего кондитера.

– Как волнительно, да? Знали бы вы, как меня трясёт! – шутит ведущий и вызывает небольшую волну смеха в зале. – Второе место и денежный приз размером в тридцать тысяч евро, а также звание одного из финалистов Le Grand Prix de Pâtisserie достаётся…

Я хочу выпрыгнуть на сцену и оказаться рядом с Сандрой, взять её за руку, обнять, сказать, что она уже победитель, она столько всего прошла, достойно показала себя на всех этапах, и участие в таком конкурсе уже открывает перед ней сотни дверей.

– Сандра Верти!

Не может быть!

Сандра не верит своим ушам, широко распахивает глаза, в то время как судьи улыбаются и подзывают её к себе, а участники начинают теребить её за плечи с обоих сторон и выталкивать в центр сцены.

Люди вскакивают с мест, камеры щёлкают как пулемёты, а с потолка летит огромное количество мелких серебряных конфетти, оно кружится в тёплых потоках воздуха от софитов, и весь зал превращается в какую-то безумную снежную бурю.

– Тридцать тысяч евро, – объявляет ведущий, пока Сандре вручают статуэтку и выносят её призы. – Контракт на серию мастер-классов в Лондоне, Париже и Цюрихе. Годовой запас продукции от наших спонсоров – Valrhona, Elle Vire, Capfruit. И, самое главное, – он делает паузу, наслаждаясь моментом, – статус Maître Pâtissier Reconnu. Официальное признание Международной кондитерской ассоциации. Двери лучших заведений мира теперь открыты для вас, Мисс Верти, мои поздравления!

Жюри тянется к Сандре, каждый пожимает ей руку и что-то шепчет на ухо. Моя девочка до сих пор не верит своей победе; она лучезарно улыбается, кивает, периодически касается переносицы, чтобы не дать себе заплакать и бесконечно повторяет «Мерси!». Даже ведущий не сдерживается и обнимает её.

Сандра не плачет, достойно принимает свой триумф, который уверенно не последний в её жизни; моя девочка сильная, в отличие от меня, потому что у меня не хватает сил сдержать слёзы радости за неё, не хватает силы воли отпустить и принять её уход без объяснений. Я стою вместе с остальными зрителями и громко хлопаю, срывая голос, когда кричу «молодец» вместе со всеми. Я люблю эту женщину больше жизни и сейчас стал свидетелем того, как исполнилась её мечта.

О большем я и просить не могу.

* * *

Я нахожу Сандру в кулисах, она принимает последние поздравления от амбассадоров и спонсоров конкурса, которые, уверен, уже предлагают ей высокооплачиваемые рекламные контракты и работу в лучших заведениях мира. Она счастлива, и мне этого достаточно. Только бы знать, что она в безопасности, занимается любимым делом и идёт к своим целям.

Сандра проходит дальше по коридору, подходит к своему столу и ставит в вазу цветы, которые уже подготовили сотрудники конкурса. Она не видит меня, а я боюсь её напугать, знает ли она, что меня оправдали? Верит ли в это?

– Сандра? – тихо зову, не осмеливаясь подойти ближе.

Она поднимает голову и встречается со мной в отражении зеркала. Зрачки расширяются. Губы приоткрываются, и я ожидаю уже услышать что-то вроде «Не приближайся» или «Какого чёрта ты здесь делаешь?»

– Не бойся меня, прошу… я не буду приближаться, если ты этого не хочешь. Просто хотел поздравить тебя: ты была великолепна! – с придыханием признаюсь, стараясь унять дикое волнение. – Я хотел бы всё объяснить, если хочешь, сделаем это среди людей, где ты не будешь чувствовать угрозы…

– Не нужно ничего объяснять, – вдруг прерывает она и оборачивается ко мне. – Я всё знаю, Антон, я знаю, что ты этого не делал.

Камень сваливается с моих плеч, губы сами растягиваются в улыбке, и я делаю смелый шаг вперёд.

– Прости, что тебе пришлось через это пройти, – передаю ей цветы и сокращаю расстояние ещё на шаг.

– Не извиняйся, пожалуйста, не надо, – её глаза начинают блестеть, и я тянусь, чтобы вытереть их, прикосновение к её коже запускает новую волну любви к этой женщине.

Как же хочется поцеловать её.

– Сандра, я…

– Нет, Антон, не надо, – машет головой и зажмуривается.

– Что не надо?

– Не говори мне этого! Прошу, не надо!

– Малышка, я проделал весь этот путь только чтобы…

– Зря!

– Что? Не понимаю.

Я не понимаю её реакции, неужели ей настолько я неприятен? Прошло всего пару месяцев, а она ведёт себя так, будто успела меня забыть.

– Зря! Всё это было зря! Нам не… Антон, тебе нужно забыть и жить дальше.

– Что ты говоришь? Сандра, ты не веришь в то, что я не делал того, в чём меня обвинили? Дело всё в этом? – повышаю голос, не хочу оправдываться, не хочу звучать как её ублюдок бывший.

Я не делал этого и точка! Факт, не требующий моего унижения.

– Нет, нет! Ни в коем случае, я не верила в это даже когда улетала! – тут же осекается Сандра.

– Но тогда что? Почему ты снова меня отталкиваешь? Chyort voz'mi, Sasha, ya lyublyu tebya! Kak ty ne mozhesh' ponyat'? – перехожу на русский и почти кричу ей в лицо, потому что меня убивает её неприступность.

– Ну нужно, – тихо сквозь слёзы шепчет она.

Я делаю шаг назад, отворачиваюсь и начинаю нервно метаться по комнате, запуская руки в волосы и взъерошивая их в беспорядочный хаос.

– Бл*ть! – пытаюсь встряхнуться, разбудить себя, обнаружить, что всё это глупый сон. – Да, к чёрту!

Подлетаю к ней и уже без разращения и джентльменской галантности обхватываю её лицо и настойчиво требую:

– Скажи мне! Скажи мне в лицо, что не любишь?

Молчание.

– Скажи мне это, Сандра, и я уйду и больше никогда тебя не потревожу!

Вместо ответа по моим пальцам начинает бежать солёная вода. Сандра плачет.

– Да что происходит? Малышка, прости, прости меня… – глажу скулы пальцами, смахивая слёзы. – Что я сделал не так? Почему мы не можем