Лёд и Сахар - Анна Эйч

невероятные эмоции. Каждый нерв его тела настроен на меня, всё его обнажённое мускулистое тело терпеливо дарит мне наслаждение: руки гладят и массируют, губы ласкают, лижут, кусают и согревают кожу. Никогда не думала, что нежность и забота в постели могут быть такими сексуальными. Антон – воплощение здоровой любви, амбассадор медленного секса и долгих, не взрывных, а именно тягучих многослойных оргазмов.

– Никогда такого не чувствовала, – признаюсь я, когда спазмы блаженства немного ослабевают.

– Я тоже. С тобой всё как в первый и самый лучший раз, – признаётся мой принц и откидывается на спину, увлекая меня за собой. – С ума сойти, я и не подозревал, что этот день может закончиться так прекрасно.

Он резко поднимает голову:

– А как Элли вообще про тебя узнала?

Я натягиваю на себя одеяло и сажусь, облокотившись на изголовье кровати.

– Думаю, ей всё рассказала сестра.

– Мелкая? Ксюша?

– Да, она дружит с Ками. Познакомились, когда та каталась за сборную Канады и занималась в спортивном комплексе прямо возле Echo Coffee.

– Как тесен мир, – усмехается Антон, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой. – Что Элли тебе сказала?

– Ничего такого…

– Сандра, – строго смотрит на меня Антон.

– В общем, сказала, что однажды одна девушка – говоря «одна», я конечно имею в виду Элли – тебе уже разбила сердце, послав куда подальше. Она, конечно, тоже делала это из лучших побуждений, но есть принципиальная разница… – я замолкаю и сталкиваюсь с внимательным взглядом Антона.

– Есть, – кивает он, всматриваясь в мои глаза. – Тогда я не был готов пожертвовать всем ради любви.

Я уже знаю, что он скажет, и смущённо прячу глаза.

– А сейчас меня даже наличие сына не остановит. Если ты захочешь жить во Франции, мы переедем во Францию.

– Ты сумасшедший… – шепчу я и наклоняюсь, чтобы поцеловать его. – Но я не планирую возвращаться во Францию, вообще ничего пока не планирую.

Антон широко улыбается и снова целует меня, чтобы дальше продолжить нашу увлекательную беседу, но говорить уже будут наши горячие тела, путаясь в простынях и изнывая от желания друг к другу.

Эпилог.

Эпилог.

Антон.

– Марк, подай мне, пожалуйста, палетку.

– Да, шеф! – сын ловко находит нужный инструмент и передаёт Сандре, для меня же половина слов на кухне звучит как иностранный язык: корнет, докер, шпатель… Они работают как слаженный механизм, и меня эта картина безумно умиляет: стою, подперев дверной косяк плечом, и залипаю на свою семью. Самых любимых и дорогих мне людей. Готов так вечность наблюдать за тем, как они уютно суетятся на кухне, что-то готовят, смеются, дурачатся и совершенно меня не замечают.

– Эй, ты чего завис? – А нет, всё же замечают. – Ты ткань разложил по столу, как я просила? – строго спрашивает Пироженка с прищуром.

– Да, но я так и не понял, что именно ты хочешь с ней сделать.

Моя почти невеста – почти, потому что я так пока и не сделал ей предложение, – оставляет Марка за главного на кухне и идёт в гостиную, где мы поставили огромный стол. Сандра велела мне раскинуть мятую воздушную ткань вдоль столешницы, но я не совсем понял, для чего.

– Это должно лежать вдоль всего стола, – комментирует она, поправляя моё творение, – сейчас добавим сюда цветов, ваз, и будет красиво.

– Это обязательно?

– Конечно! У тебя сегодня праздник, я хочу, чтобы всё было безупречно! – сообщает она деловой интонацией и снова удаляется на кухню. – Поставь пока утюг греться, я заглажу ткань нужными волнами.

– Да, шеф! – передразниваю я её и иду искать в нашем доме утюг, не уверен, что он вообще существует.

* * *

У Сандры однозначно талант – она умеет превращать всё вокруг себя в красивое и вкусное. Дай ей только воду и муку, она всё равно умудрится испечь сдобную сладкую булку, или впусти в холодную полупустую квартиру, и она превратит её в самый уютный дом, откуда не хочется уходить.

Так и сейчас: посреди гостиной стоит украшенный цветами и заставленный холодными закусками стол. На горячее Сандра приготовила рыбу и индейку, а на десерт, я надеюсь, будет мой любимый творожный чизкейк – только его подачи и жду, как ребёнок.

Да, только вот ребёнком мне не приходилось ждать подарков или сладкого. У меня никогда не было подобного Дня рождения. Такой яркий контраст между тяжёлым детством и тем, что я получаю сейчас, резонирует и отдаётся лёгкой болью. Я настолько боюсь всё это потерять, что начинаю сам себя накручивать.

«Всё будет хорошо!» – приказываю я маленькому мальчику Антону внутри себя, который пребывает в полном шоке от происходящего. Распахиваю входную дверь.

– С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! – стоит мне открыть дверь, как меня оглушает хлопушка, в лицо летят конфетти, а ушные перепонки разрывает пронзительный звук маленьких свистков-дуделок.

– Вы вообще в курсе, сколько мне лет? – не могу сдержать смех и разрывающие сердце эмоции.

Мэтт, Питер с женой и пятилетней дочкой Ланой на плечах, Картер и Элли, Боб с девушкой и ещё пара человек из команды, с кем я особенно сдружился за прошедший год, – все стоят в смешных праздничных колпаках, во рту у девочек те самые свистки, а в руках Мэтта взорванная хлопушка.

– Кажется, тридцать три, – отвечает Элли и закрепляет свой ответ свистом в дурацкую штуковину.

– Вот именно, не три, а тридцать три. – щурюсь от противного звука.

– Никогда не поздно впасть в детство и немного расслабиться, – Мэтт проталкивается вперёд, а вместе с ним и вся толпа, оттесняя меня в коридор. – Не переживай, Соколов, подарки у нас взрослые! Я хотел купить тебе радиоуправляемый самолёт, но Картер захотел его себе!

– В качестве утешительного приза, – добавляет Элли. – Ведь прикрыться тем, что это он купил для сына, не получится.

– У вас девочка? – я удивлённо вскидываю голову.

– Да, вчера узнали, и я рад, что будет девочка, – встревает Адамс. – Девочкам тоже интересно управлять самолётами, вообще-то!

– Если она в мать, то ей будет интересно управлять всем в твоей жизни, Адамс. Ты уверен, что потянешь? – подкалывает его Питер, чем получает шуточный пинок в плечо от Элли.

– Беги,