Жертва по призванию - Галина Кор

— Ну ответь же! — хочется крикнуть мне. — Не будь бесчувственной скотиной!

— Чтобы вечером был дома, — вот и весь его ответ.

Звуки шагов по гравию. Хлопает дверца машины. Заурчал мотор.

Перестою топтаться на месте и делаю первый шаг, чтобы наконец-то обозначиться. Из-за угла медленно выползает черный огромный джип. Слежу за его плавным движением, как завороженная. Вот он ровняется со мной. И только сейчас я замечаю, что пассажирское окно за водителем открыто и меня пристально рассматривает отец Вадима. Он, как змей. Взгляд колкий, гипнотизирующий и тяжелый. Цвет глаз светлый, из-за этого они кажутся бездонными и ледяными. Лицо без единой эмоции, словно оно принадлежит мраморной статуе. А самое страшное, что его глаза — это не зеркало души. Они пустые. Души там нет. Его взгляд пригвождает меня, и я не могу ни сделать шага, ни отвести взгляд. Взгляд настолько проницательный, что захватывает полностью, и я чувствую себя пойманной на горячем.

— Он знает, что ты все слышала, — подсказывает так не вовремя проснувшаяся тревога. — Беги! — Сердце бьется в груди словно загнанное животное. Головой понимаю, что надо идти, но ноги стали свинцовыми от страха, сковавшего каждую клеточку тела.

И только непрекращающееся движение машины разрывает наш зрительный контакт.

Спешу скрыться за углом здания.

Вадим стоит у машины и курит. Он не замечает меня, смотрит куда-то в пустоту, думая о своем. Медленно подхожу к нему и кладу руку на плечо, привлекая внимание. Он вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону.

— Ты же не куришь? Зачем тогда… — вынимаю из его пальцев сигарету и кидаю на землю, наступая ботинком.

— Нервы… — говорит устало. Из него словно высосали энергию. Того веселого и активного Вадима, который был утром, нет и в помине. На лице ни единой эмоции, взгляд потухший, плечи опущены, как будто он нес на них весь мир. Мне кажется, что он даже выглядеть стал старше, лет на десять.

— Нервы… — повторяю за ним, — но курить — это не выход.

— Остается только пить… — говорит так, словно иного выхода не существует.

Я лишь громко вздыхаю. Я не знаю, какие слова будут здесь уместны.

Вадим притягивает меня к себе и обнимает за плечо, опуская нос в мою шапку.

— Ты вкусно пахнешь. Медом.

— Наверное, кондиционер для стирки белья еще не выветрился. Я шапку недавно стирала. — Этот разговор ни о чем, кажется, сейчас важным. Он заменяет неуместную и неудобную тишину.

Он задумчиво, словно на автомате, гладит меня по плечу, но мыслями он далеко.

— Ты всегда пахнешь медом… даже без шапки… — замолкает. И тут же звучит вопрос, без всякой паузы. — Поехали?

— Куда?

— Куда угодно… мне надо отвлечься.

«Куда угодно», оказалось, баром.

Садимся за барную стойку.

— Двойной виски, — заказывает себе Вадим, — а девушке… — переводит на меня взгляд.

— Я пить не буду, — отвечаю резко, но получается испуганно.

— Сок будешь? Или кофе?

— Сок.

— Апельсиновый, свежевыжатый, — бармен кивает, подтверждая, что принял заказ. — Должен же хоть кто-то из нас двоих пить витамины и быть здоровым, — с грустью говорит Вадим.

— Так может и ты, сок? — мягко намекаю, что пить в данной ситуации не лучший вариант.

— Я чуть-чуть, — вроде как и пытается успокоить, но тут же отпивает из поставленного перед ним стакана.

Мне остается лишь громко вздохнуть.

— Почему с родителями так сложно? — начинает Вадим разговор.

Я понимаю, о чем он, ведь слыша часть разговора. Но не могу же я прямым текстом начать уверять его, что родители, чтобы не говорили, любят его, только не умеют показать и сказать, подобрав нужные слова. Иногда легче высказать упрёк, чем выразить чувства. А негатив чаще выходит на поверхность, чем слова любви.

Но и в этой теме я не специалист, так как мама редко говорила мне о своих чувствах. Она всегда была обеспокоена тем, что тот или иной поклонник не дарит ей цветы, не говорит ей приятные слова… весь мир у нее крутился исключительно вокруг ее персоны.

— Все сложно… — единственное, чем могу его успокоить. — Твои родители такие, какие есть. Других нет, — пожимаю плечами.

— Других нет… — вторит мне. — Мать раньше была другой… Она начала пить всего пару лет назад, когда узнала о молодой любовнице отца. Устроила ему грандиозный скандал в надежде, что одумается. А он лишь бросил ей: «Я тебя не держу…». И знаешь, что самое противное? — Дергаю подбородком, ожидая продолжения, — были времена, когда он зависел от нее. А когда укрепился, обзавелся нужными связями, стал относиться, как к пустому месту.

— Может твоей матери не стоит держаться за него? Так бывает, что, оставив сложные отношения позади, ты находишь истинную любовь.

— Она больна им… — осушает одним глотком весь стакан. — Повтори, — говорит бармену.

Эти разговоры по душам длятся уже второй час. Вадим прилично пьян, и это меня пугает. Он не становится агрессивным, наоборот, больше закрывается в себе, что-то обдумывая.

— Поехали! — ставит стазан со стуком на барную стойку.

— Куда? — смотрю на него оценивающе. В таком виде и за руль?

— Приглашаю тебя в гости, на семейный ужин, — на его лице появляется кривая ухмылка.

Он бросает на стойку деньги, подхватывает куртку и пошатываясь идет на выход. Спешу за ним.

Вадим нажимает на брелок, и машина приветливо мигает фарами. Что? За руль?

— Ты собрался за руль? — возмущенно.

— Не парься… я хороший водитель.

— Нет, — вырываю из его рук ключи, — за руль ты не сядешь, — говорю уверенно и грозно, и нажимаю на кнопку блокировки дверей.

В глазах вспыхивает недовольство. Что-то мне подсказывает, что сейчас я выхвачу по первое число. Но он берет себя в руки и говори:

— Что дальше?

К бару подъезжает такси. Пассажиры выходят.

— Возьмете нас? — спрашиваю у водителя, заглядывая в салон.

— Садитесь, — отвечает тот.

— Прошу, — открываю дверь Вадиму.

— Прикол… — тянет раздраженно.

— Только так, — настаиваю на своем, — иначе без меня.

— Ладно, — ставит одну ногу в салон. Радуюсь, что получилось уговорить, но не тут-то было. Хватает меня за куртку и притягивает к себе. — Будешь должна, — шепчет в губы. А потом целует довольно-таки агрессивно.

Наконец-то садится в машину. Захлопываю за ним дверь и сажусь на заднее сидение. Вадим называет адрес, и мы едем к нему домой.

Положа руку на сердце, скажу, что не готова снова встретится с его отцом, но и бросит не могу. Вадим сейчас в той стадии, когда неприятностей искать не надо — они сами охотно придут.

Даю себе установку:

— Отдам из рук в руки, и испарюсь.

Подъезжаем к воротам